Просто сообщение. От того, кто не должен иметь надо мною власть.
Просто сообщение.
Просто…строки, но почему от них меня бросает в кипящий чан?
Глава 27
Агеев Тимур
Позволяю ей уйти, хотя хочется закинуть на плечо и вообще унести в берлогу.
Чувствую себя каким-то чудовищем, но именно она пробуждает во сне самые темные черты. Вообще-то мама с папой воспитали меня истинным джентльменом, ёпт!
Я и про манеры в курсе, и про ЗППП тоже. То есть, охуеть не встать какой пацан. С какой стороны ни глянь, но сейчас даю ей пространство. Как говорится, важно надавить, но не передавить.
Сейчас зерно сомнения посажено.
Какое нахрен зерно? Там уже поле засеяно, теперь осталось, чтобы она сама дошла до мысли, что я самый охуенный и крутой в мире мужик, и что я ей нужен как воздух.
Багров подходит ко мне вальяжной походкой, весь в пене, и кто-то уже настрочил ему номер телефона на спине. Тоже баб цепляет как дворовой кот блох.
— Агеев, пиздец, не тепло. Это тебя тут любовь греет, а у меня арктические льды, так что где тут душ принять можно? — протирает руки и оглядывается. Да, не май месяц.
— Борзый, душ у тебя принять можно? — кричу знакомому механику, который крутит гайки на какой-то камрюхе. По совместительству, он владеет этой СТО-шкой, а его брательник — мойкой. Выгодно.
Он поднимает голову и смотрит на нас, мокрых псов, потому что я точно поход сейчас на какого-то, условно, алабая, только с шевелюрой.
— Та вы тут подняли кассу компании, вам можно все, — ржет и вытирает руки. Ну вот и прекрасно.
Слава богу, тут дофига душевых и уборных, команда у него большая. Так что на все про все уходит ничтожно мало времени. Но у меня, как у порядочной сволочи, есть еще пара занятий.
— Слуш, Борзый, ну ты видел девушку на рэнджике, да? Что у нее там было с тачкой?
— Та ничего критичного, немного подсел аккумулятор, мы его восстановили, да и все. Будет кататься, — успокаивает меня тут же, не прекращая работу.
— Ну я это так и понял, ты по баблу скажи. Сколько она там заплатила?
— Ну как обычно, два косаря. А что?
— Та ничего, все отлично, ты молодец. Крутое заведение, — похлопываю по плечу и лыбу тяну.
На самом деле, они с братом крутыши, смогли с низов поднять такую себе конторку и срубить большой куш.
Даю Машке время прийти в себя и неспешно занимаюсь своими делами, что касаются учебы.
Я хоть и охуенный, но все равно не бессмертный, и мне как бы немного надо напрячь задницу, чтобы не вылететь из универа. Несмотря на мои выдающиеся познания по всем предметам, кроме английского…потому что исправляет меня моя, зараза.
Вздрючить умеет как следует.
Мне вот срочно нужны дополнительные занятия. Особенно подтянуть произношение. Уверен, что занятий эдак ста хватит. А лучше двести. Триста вообще улет. А так мы можем каждый вечер заниматься и утро. Утром особенно мне тяжело без занятий…ох.
Перед глазами мелькают такие картинки с шикарным рейтингом вроде 21+, что и открывать глаза не хочется, чтобы рассмотреть в деталях.
На все про все уходит ровно три часа. Да, я решаю вопросы быстро. В кафешке посидел, пожрал, сделал задания и отправил все преподам. Ко мне никаких вопросов, и еще на две недели я свободен как птица.
А что еще? Багрову помог с английским. Если я ошибки совершаю, то он там вообще “здравствуй дерево, я дуб”, ему даже выписали репетиторшу, которую он изводит. Но что-то мне подсказывает, что там дело вовсе не в простых шутках.
И не в желании довести простушку до ручки.
Ой не в этом…
Но мы вернемся к своим срочным делам. Залетаю в магазин, скупая все, что надо для вечера, а-ля “я страдаю, потому что мой бывший штопанный гондон”, а это набор универсальный: винишко, мясо, овощи, сладкое, сыр разных сортов, виноград.
Мясо я приготовлю сам. Нужно же показать себя со всех сторон, но лучше фас. И снизу.
И вот я спустя минут пятнадцать стою под дверью своей зазнобы с джентльменским набором. В грудине подозрительно скребет, потому что я не хочу, чтобы она снова брыкалась.
Ну давай, малыш, иди навстречу уже.
Я планировал, что ты будешь навстречу лететь вообще-то!
Сначала стучу, мне не открывают. Ну собственно, а что тут нового? Ничего. Тыкаю на звонок и не отпускаю, но даже не слышу, что он работает. Она вырубила звонок? Малыш, это детсад. Ухмыляюсь, потирая челюсть.
Снова стучу. В этот раз настойчивее, и от ощутимой усталости упираюсь лбом в дверь, затем ухом. Слушаю…Итак она дома и точно смотрит в глазок. Может мне снять трусы, чтобы наверняка?
Отхожу от двери и начинаю раздеваться, как слышу звук прокручиваемого замка. Опа-на. Сезам, откройся!
— У тебя пропуск в квартиру — снятие одежды, да? — не могу свой хавальник прикрыть, чтобы не звездануть чет эдакое. Это у меня в крови, так что ничего не поделать.
Вперяюсь взглядом в коротенькую пижаму и понимаю, что все…конечная остановка вот она. Утопаю в изящных ногах, что, кажется, будто бы из ушей, стекаю к мягким розовым пяточкам, аккуратным пальцам с едва заметным нежно-розовым педикюром. Пиздец.
Я теперь и на пальцах залипаю? А дальше что? Начну нюхать ее носки? ЧЕРТ!
Рывком оттягиваю взгляд с ног и ударяюсь о железобетонный факт: она без лифчика, может быть это топ, а сверху рубашка, что буквально рисует мне узоры пышной груди. Во рту скапливается слюна, как если бы я смотрел на кусок мяса будучи изрядно голодным.
Спутавшиеся волосы обрамляют румяное лицо. Но даже эта неаккуратность идет ей как ничто другое. Губы искусаны и слегка воспалены. Черт. Черт. Эти губы созданы для того, чтобы их просто целовать.
А взгляд и вовсе такой, что “я бы дал”.
— Я же тебя все равно не смогу выгнать. Тебя в дверь — ты в окно, тебя посылаешь, ты приклеивается ко мне. Заходи уж, раз пришел, а то ещё сломаешь мне дверь, а она новая, — голос явно веселый, а вот вид печально-грустный, но все равно как будто не такой как обычно.
Прищуриваюсь и оцениваю обстановку, принюхиваюсь даже. Несмотря на адреналин в крови, у меня все работает как надо. Рассматриваю взгляд с поволокой, она не может сфокусироваться…
— Ты выпила, что ли?
Растягиваю широченную лыбу на пол-лица, а Маша вдруг врубает режим боевой тигрицы.
— Да, я выпила. И буду пить дальше. Что-то не нравится? Вот дверь, вот нахер, — поднимает руку и указывает мне на…лифт.
— Не, на хер, это тут, — руку опускаю на ширинку и ржу. А она смеется в ответ.
— Ты ужасный пошляк, Агеев. И я надеюсь, ты принес мне поесть, иначе ты идешь на хер. Можешь на свой. Можешь на какой угодно. Мне знаешь что? Мне плевать, — хватает меня за плечо и тут же опускает, заприметив внушительный пакет в руке.