Когда Тимур поднимается, освобождая меня от себя, я чувствую пустоту. Пошевелиться стоит титанических усилий. Тело словно отключилось!
С трудом поднимаю голову и слежу за голым накаченным задом Агеева. Черт возьми, почему у него такая крутая задница? Мне вот начинает казаться, что у меня не такая, как у него. Начинать завидовать или завидовать и приседать?
Он так изящно надевает презерватив, что я вдруг засматриваюсь. А когда поворачивается и чуть ли не бежит ко мне, начинаю смеяться.
Надеюсь, он меня войдет.
— Почему ты ржешь?
— Он дрыгается, а еще я выпившая
— Я заметил. Зато расслабленная.
Целует в губы и укладывает член между бедер. Меня еще держит пережитый оргазм, когда крупная головка проталкивается между влажных складок. Охаю, когда он входит…и громко стону когда полностью входит. Тимур всматривается в меня и входит до конца, вырывая из горла вскрик.
— Пиздец! Только не говори, что ты девственница.
Глава 30
Маша
Внутренности растягивает от давления. Тимур с силой притягивает меня к себе и толкается, растягивая под себя. Хриплый стон срывается с губ, которые тут же захватывает Агеев, жадно впиваясь в меня наглым взглядом.
Секундная боль все равно дает о себе знать, хоть я и не девственница, но Агееву же надо вербальное подтверждение.
— Говори давай, — хмурится и замирает, а меня распирает от давления. Охаю ему в рот, прикрыв глаза.
— Ну нет, конечно, — их последних сил шиплю, а он в ответ скалится.
— Судя по тому, что я чувствую, то точно первый мужик, остальное это так…вибратор был, что ли.
Наклоняется, чтобы снова поцеловать, замирая в одной точке, а мое дыхание окончательно срывается в пропасть потаенных желаний, от которых тело выгибается дугой.
Проезжается по телу накаченными мышцами, а я напрягаюсь, ощущая разряд тока внизу живота. Закрываю глаза и прикусываю губу. А затем ее касаются большим пальцем, размазывая наслаждение по искусанной плоти.
— Открой глаза, — вновь целует уголок губ, натягивает волосы, стянутые на кулаке. Ведет губами вдоль подбородка, проводит языком по шее и тормозит на пульсирующей жилке.
Мурашки табуном по коже гуляют. Чувствую, что растворяюсь в процессе. И несмотря на выпитое, протрезвела я в первые же секунды. Обхватываю ногами бедра Агеева и включаюсь в процесс. Господи, а что я делала до этого?
Наверное, была в шоке от увиденного и услышанного.
Тимур зарывается лицом в мои волосы и резко втягивает воздух, толкаясь в меня по-особенному глубоко. Охнув, дергаюсь как от разряда тока.
— Ты просто катастрофически охуенная, — шипит он, прикусывая мочку уха и заставляя меня млеть в сильных руках. с затем перехватывает за бедра, и не выходя, меняет позиции. И теперь сверху я.
От резко маневра в голове все переворачивается, а максимально глубокая позиция. Сверху мне видно все самые мельчайшие подробности, за которые так и хочется зацепиться взглядом.
Провожу ладошками вдоль накаченных мышцы и приподнимаюсь, затем резко опускаюсь, на что Агеев ругается отборным матом. В любой другой момент я бы умело осадила его, а теперь меняю угол наклона, упираясь всем телом в него и двигаюсь вперед-назад в такой позиции, полностью упираясь в парня.
Он целует, жаля меня и вторгаясь проворным языком в рот, приподнимает за бедра и меняет угол наклона. Отталкивает меня слегка назад и помогает двигаться иначе, одновременно массируя пульсирующую горошинку.
Упираюсь руками в его ноги и двигаюсь из последних сил. Тяжело концентрироваться на чем-то, когда тебя поглощает чистым наслаждением. Вздрагиваю от настойчивых ласк пальцами, растекаюсь по Агееву топленым маслом. Господи!
Он доводит меня до изнеможения. С трудом заставляю себя отрывать налившиеся свинцом веки, всматриваюсь в вожделенное выражение лица Агеева.
Тимур не моргая всматривается в меня, сдабривая меня упоительным выражением лица, которое рождается на лице у человека, любующегося произведением искусства. На меня никто и никогда так не смотрел. Никто и никогда.
Продолжая доводить меня до исступления, он усиливает давление на горошинку и начинает водить влажным пальцем поперек, создавая вибрацию и растирая складки. Большим пальцем надавливает особенно сильно в момент, когда я двигаюсь вперед, к нему навстречу. Рывок, и вот я разлетаюсь на части, сдавленно просипев остатки спертого воздуха.
— Черт, блядь! Ну что за красота! Скользит руками вдоль тела, приподнимая меня на руки. Пока я все еще вибрирую от пережитого оргазма.
— Ты монстр, — шиплю в губы, которые сама теперь целую, обхватывая пальцами проступающую щетину на угловатом лице.
А целуется он так, что между бедер ощутимо влажно, и это просто от губ и языка, что массирует мои губы. Он прикусывает губу и снова зализывает, подставляя ладони под ягодицы.
— Я не закончил, — рычит, посмеиваясь.
— Я знаю, — рукой тянусь к члену и чувствую дрожь в теле. Какой ужас. Скажи мне кто, что я так буду себя вести со своим студентом, я бы оживленно крутила пальцем у виска. А теперь массирую крупную головку, пальцем размазывая влагу по презервативу.
— Давай сниму, жмет, — толкает горячий воздух мне в рот, а затем упоительно нежно целует. Отрываюсь и прижимаюсь лбом к его.
— Нет, — рука спускается ниже, а Агеев практически стонет мне в рот.
Я прекрасно понимаю, что за снятием резинки последует и секс без резинки. А я пока в своем уме, к тому же, я не видела справки от врача!
— Тогда не трогай — больно. Трогай без ничего, а сейчас хочу в тебя, обратно, — водит губами шее, присасывается к пульсирующей жилке и прикусывает после чего ведет языком по влажной коже. Ладонями надавливает на мои лопатки и снова тянет к себе, перехватывает за бедра и сажает меня на член, чтобы я ощутила всю полноту…желания.
Боже.
Меня подрывает изнутри от пульсирующего желания.
— Агеев, ты зло, — смеюсь, когда он приподнимает меня и водит вдоль члена. Отчего я еложу складками по стволу и запрокидываю голову, когда поцелуи спускаются сильно ниже. Горячие Губы накрывают грудь, и меня накрывает окончательно, когда Тимур начинает втягивать в рот сосок.
— Нет, это ты виновата. Понимаешь, сколько времени ушло на пиздострадания? А могли просто потрахаться.
Смеюсь, а когда он резко втягивает сосок в рот и прикусывает, охаю, хлопнув ему по плечу. Черт!
— Неправильная реакция, правильная вот такая, — шипит мне в грудь, раздвигая пошире бедра, а потом…проводит головкой вдоль складок и слегка погружает внутрь, снова отводит и снова проводит вдоль.
Не позволяет мне опуститься на него, но и не входит сам…только издевается.
— Ты зачем это делаешь? — впиваюсь пальцами в плечи наглеца, на что он хрипло шепчет: