Стягиваю волосы узлом на затылке и притягиваю к себе, чтобы целовать самые сладкие губы в мире.
— Ну и что ты ломалась? Зачем? Не вижу смысла, одни сожаления, — хриплю, а затем догоняюсь и сам, кончая ослепительно ярко.
— Не люблю наглых, — сипло отвечает, не открывая глаза.
Встряхиваю и приказываю:
— Глаза открой, хочу, чтобы ты видела меня, когда я в тебе.
Она открывает, а я подыхаю от того, что вижу там. Просто сказка. Улыбаюсь как дурак, упираясь носом во влажную и румяную кожу. Чистый мед.
— Так в бутылочку играть будем? — она слабо улыбается, приподнимаясь надо мной. Теперь ее грудь буквально перед моим лицом. Лучший вид в жизни.
Целую пик и перекидываю Машку на кровать, накрывая собой.
Вожу руками по лицу, собирая мокрые пряди.
— А давай?
— Давай, — упираюсь носом в ярко очерченные губы и отжимаюсь. Бутылка почти пустая, но на дне буквально на пару глотков. Стягиваю презерватив и связываю узлом, прежде чем выкинуть в мусорку.
Поворачиваю голову и рассматриваю изящную фигуру своей девочки. Она вся такая воздушная и аппетитная, но в то же время миниатюрная.
— Я чур первый.
— Первый ход всегда за дамой, — протестует она, переворачиваясь на живот. Теперь мне открывается шикарный вид с мягкими линиями упругой задницы. Пиздец, и как тут не пойти на третий круг? Наклоняюсь к ягодицам и сначала прикусываю одну, а затем целую.
— Не за той, кто так упорно выкручивал мне яйца, — шепчу ей в поясницу и протягиваю бутылку ей. — Допивай.
— С горла?
— Я не смогу пойти за бокалами, малыш, у меня тут самый лучший вид…
Она смеется, забирает бутылку и прижимает ее к алым искусанным и зацелованным губам. Слежу за тем, как она приподнимается, снова открывая грудь, животик…и ниже. Один глоток, а состояние такое, как будто мне крутят порно-нон-стоп.
Я бы записал это просто, чтобы пересматривать в свободное, нахрен, время.
Чтобы вкусить каждый гребаный момент, который превращает мозг в кашу. Она меня отравила, а теперь добивает… Вожу пальцами от икр к ягодицам и размазываю влагу. Вот это да, вот это…очень хорошо.
Маша кладет бутылку на пол и поворачивается ко мне.
Блядь, если она сейчас мстит своему бывшему, у меня случится сердечный приступ. Сжимаю челюсть с такой силой, что она хрустит. Сейчас и зубы раскрошатся.
Нет, не мстит. Я же вижу, как смотрит.
Просто от балласта избавилась…Избавилась же?
Малышка прищуривается и кусает нижнюю губу, облизывается, собирая остатки вина. Я бы их расцеловал, но не могу с места сдвинуться, рассматриваю ее как одержимый дурак.
Обхожу красавицу и сажусь голой заднице на мягкий ковер кремового цвета. Прекрасно, на нем будет крайне удобно и уютно трахаться.
Сдвигаю край так, чтобы было видно паркет, и кладу бутылку на пол. Вращаю, и остервенело слежу за ней.
— Нас двое. Мы голые. Как играть в бутылочку?
— На желание… — произношу хрипло, поднимая одержимый взгляд на румяное личико.
Горлышко бутылки указывает на деревянный журнальный столик. Глотаю вязкую слюну и поднимаюсь, протягивая руку Маше.
Меня шатает от желания. И обливает то кипятком, то ледяной водой. Никогда так штырило от секса, как сейчас. Даже когда в первый раз занимался и опозорился, не волновался и не испытывал таких чувств, как сейчас.
— Идем на стол, — поднимаю ее и сношу на стол, усаживая так, что ноги широко раздвинуты, и мне видно нежно-розовые складки, которые так и хочет поцеловать.
— А мне что делать? — Маша распахивает глаза широко и колдует надо мной еще больше.
— Не произносить ни звука, иначе я не дам тебе кончить, — притягиваю ее за бедра к себе и наклоняюсь, жадно провожу основанием языка по лобку.
Будет классно, малыш.
Глава 32
Маша
УТРО НАСТУПАЕТ ТЯЖЕЛО.
На мою голову чем-то очень тяжелым, отчего мозги так и просятся наружу…
Я не была пьяная вчера, я была расслабленная, но факта не меняет. Что ж, я переспала со своим студентом очень много раз. После третьего не считала, а когда мы играли в бутылочку…и подавно.
Улыбаюсь и чувствую давление в губах. Сколько раз за вчера он до боли впивался в них? Зализывал и покусывал? Не счесть. Задерживаю дыхание и облизываю нижнюю губу, как будто это поможет унять боль и снизить припухлость.
Едва ли…
Агеев переворачивается на спину, закидывая на меня одну руку так, что проезжается по чувствительной груди, а мой взгляд растекается по накаченному торсу. Ну какой же он…максимальный для моей реальности, не вмещается просто.
Нагленыш же, да и малолетка, Маш. Объективно шут, еще и алкаш, и совратитель. Тебя как девчонку в кровать уложил, не особо напрягаясь, напором своим взял. А ты и уши развесила, да?
Да.
И я до сих пор улыбаюсь, потому что он хорош, чертяка. Умиротворенное лицо сейчас серьезно, и кажется, что я таким Тимура не видела никогда. Он всегда же брызгает юмором вперемешку с уверенностью в самого себя.
Мои мозги превратились в кисель, не иначе. Как еще пояснить такое просто положение дел? Я же говорила себе “нет”, “хватит о нем думать”, “не вздумай даже”, да-да, я все это говорила себе, а теперь трогаю словно выгравированные кубики пресса на смуглой коже, и рассматриваю бугристую выпуклость под тонким пледом.
У меня же ощутимо саднит между ног, но я все равно с упоением вспоминаю вчерашнее и понимаю, что мне и сейчас хочется, чего не было аж никогда.
Наверное, потому что к сексу я относилась просто как…к обыденности, что ли. Не вызывал он у меня такого восторга, не тряслись коленки, не отказывали конечности при виде мужика, а тут я сама себя не узнала.
Моя адекватность вышла в окно и махнула рукой, прежде чем расшибиться об асфальт.
Наверное, полноценно уснули только к четырем утра, и то едва ли это можно назвать сном. Когда тебя обжимает со всех сторон красивый накаченный парень…голышом, едва ли можно думать о том, чтобы уснуть.
Да, я переспала с Тимуром Агеевым.
Да, потому что он мне нравится.
И да, потому что я ничерта не понимаю собственные позывы, но впервые в жизни сделала так, как хочется, а не как принято в обществе.
И потому что я перестала себя отказывать в том, чтобы увидеть, что же скрывается за этим всем…