А когда все банные процедуры закончены, и Линда встает на свой любимый коврик для сушки…я достаю фен и начинаю самую приятную для нее процедуру массажа и сушки. Теперь с помощью расчески я привожу ее в божеский вид…
На все про все ровно полчаса, а дальше в душ иду я, приказывая питомцу ждать меня тут. Хоть ей и не терпится выйти, я вижу. Так бы и пошла на новый запах, да? Ну не совсем новый, конечно…
Быстро принимаю душ и буквально сдираю с себя запах Агеева.
Сушу волосы, наношу крема…и вот из ванной комнаты мы выходим пахнущие всеми возможными ароматами женского ухода. А в случае Линды — ухода для собачей шерсти. Но иногда мне кажется, что ее шампунь пахнет даже лучше, чем мой за все деньги мира.
В комнату Линда буквально несется и с разбега запрыгивает на кровать, начиная…вылизывать лицо Агеева, который знатно удивляется, резко продрав глаза и встретив мою собаку шокированным выражением лица.
— Ля, ты пупсик, конечно, но лучше бы меня так вылизывала твоя хозяйка и совсем в другом месте! — сонным голосом шепчет, а меня затапливает румянцем.
Глава 33
Маша
Линда продолжает облизывать лицо Агеева, а он смеётся, как конь. Конечно, моя собака — не бойцовская и не сторожевая, но она всё равно относится к малознакомым людям настороженно. И даже холодно, что ли. Это большая редкость для собак её породы, но всё же. То, что она сейчас готова по-доброму "сожрать" Тимура, — для меня тот ещё звоночек, упрямо напоминающий, что одного человека она так и не приняла, даже спустя время. Так или иначе, к Островскому она до сих пор не питает тёплых чувств и даже не подходила к нему, когда он заскакивал в гости на старой квартире. Чего уж говорить о такой нежности? Может, и правда, собака чувствует нутро человеческое задолго до того, как оно раскрывается во всей красе. А может, я просто придумываю то, чего нет, пытаясь притянуть за уши собственные чувства к парню, который просто хотел меня на физическом уровне.
Я взрослая девочка и отчётливо понимаю последствия собственных поступков. Один из них лежит сейчас в кровати вместе с моей собакой. И ничем хорошим это не закончится. Во многом потому, что рано или поздно мой поступок обернётся болезненным последствием. Глупая улыбка сама собой стирается с лица, и вот я уже сама серьёзность. — Линда, место! — строгий голос рождает такие холодные вибрации в пространстве, что становится зябко.
Агеев тоже чувствует эту перемену, откидывает одеяло в сторону и уже сверкает эрегированным членом, чтобы меня впечатлить. Я впечатлена до глубины души, но отворачиваюсь. — Я так понимаю, что отсутствие утреннего оргазма напрямую влияет на твоё плохое настроение? Это прямо причина и следствие, ага? Да он хоть когда-то бывает серьёзным? Наклоняюсь до цветных мушек перед глазами. Чего посыпать голову пеплом? Да, я переспала со своим студентом. Хуже уже не будет, лучше — тоже.
Мимо воли засматриваюсь на отточенную улыбку Агеева и с грустью понимаю, что она мне нравится, после чего отвожу взгляд. Буквально силком. Он очень красивый парень, и да, я чувствую к нему явно больше, чем готова признать, но эти отношения обречены. Он взбалмошный, взрывной, а я… слишком серьёзная, чтобы рисковать собственной репутацией и честью.
Честью? Той, которую он у тебя так нагло украл? Выходит, я и сексом нормально не занималась. Да и вообще ничего я нормально не делала до появления Агеева, а это уже катастрофа, друзья мои. Между ног до сих пор неприятно саднит. И не девственница же, да, но с такими размерами по-другому и быть не могло бы. Стоит закрыть глаза, как снова картинка в голове прорисовывается. Та самая, с рейтингом 18+. Меня заливает лавой, и приходится насильно думать о каких-то пони, чтобы успокоиться.
Прикрыв Тимура одеялом, встаю и отхожу к окну. Меня трясёт, конечно, но это сказать нужно. — Моя мама только что чуть не застала нас вот в таком виде. — Ну и прекрасно! Я, если бы знал, вышел бы к ней. Пусть видит товар лицом! Господи, невыносимый! — Агеев, это не смешно! — взрываюсь, чувствуя пульсацию в теле. Голова начинает давить.
Он шутит в то время, как я реально переживаю относительно всего на свете. Это давление с его стороны только усиливает напряжение. Поворачиваюсь буквально на долю секунды, чтобы застать всё то же самодовольное выражение лица и блуждающую похотливую улыбку, от которой всё внутри замирает. Он умеет очаровывать одним своим видом.
— А что смешного в том, что у взрослой дочери завязались взрослые отношения? Я не понял наезда, если честно. Кровать скрипит, слышится шуршание постельного белья. А у меня на пределе работают нервы, предвкушая, что вот он сейчас подойдёт и обнимет меня со спины. Мгновение. И да, он это делает. — Разве у нас есть отношения? Это просто… м-м-м-м… похоть? — сипло произношу, а его руки только крепче сжимают меня. — Ничего себе! Ты меня решила изнасиловать и бросить? Офигенное кино, но мне не нравится!
Он показательно упирается в меня бедрами, отчего я подаюсь вперед, едва удерживаясь на месте.
Сердце заходится в бешеном ритме, сбивая меня меня с дорожки адекватности. А вот в Агееве уверенности “хоть попой ешь”, переводя на понятный ему язык.
— Ты че думала, что мне одного раза будет достаточно, Славская? У тебя совесть вообще есть? Хоть какая-то, мать вашу, Мария Артуровна?! — с силой прикусывает меня за плечо, а затем притягивает бедра ближе к себе, от чего я все анатомические подробности чувствую.
Внутренности переворачиваются. Ну вот, так глупо говорить, что он меня совершенно не волнует, если волнует и еще как…
Линда снова забегает в комнату и начинает весело лаять, прыгая на нас.
— Линда, место!
Моя умничка поскуливает, но уходит в гостиную, где точно ляжет на свой пушистый лежак розового цвета.
— Ну вот и собаке твоей я нравлюсь, не только тебе, а это, знаешь ли, охеренный такой плюсик в карму, да и вообще, если сложить все мои плюсы…
— То можно лопнуть от счастья, — хмыкаю себе под нос, стараясь игнорировать тот факт, что руки Агеева стекают ниже моей талии к резинке домашних штанов.
— Вот именно, — вторая рука тормозит на резинке трусиков и резко поднимается к груди, высовываясь под кофточку. Дыхание срывается, а глаза сами собой закрываются.
Он накрывает сосок двумя пальцами и начинает поглаживать его круговыми движениями, а затем сжимает, рождая разряд тока в груди, что точечно стекает теперь вниз живота. Мои здравые смыслы разбиваются об умелые руки Агеева, который вообще не думает слушать.
Тимур просто делает то, что сводит с ума. Целует меня в затылок и томно дышит, продолжая измываться над моим телом, что откликается на все его действия.
— Агеев, мы не договорили, — врубаю жесткий тон, который звучит совсем как скулеж щенка…