Ну да, бывает. Но лучше говорить свободно и с ошибками, чем думать над каждым словом и в итоге молчать.
— Ну вот и обучи меня, очень плохая училка. Я воспринимаю информацию в разы лучше, когда ты голенькая передо мной. А если будешь на мне, всё выучу за час. Клянусь. — Улыбаюсь и упираюсь лбом в её лоб, бодаюсь носом.
Эх. Не хочется никуда ехать. Вот совсем.
— Тим, надеюсь, ты своё слово держать будешь.
— Пф. Я что, пиздобол? — А нормальную речь можешь использовать? — милые бровки взлетают вверх в знак протеста. Чёрт. Фильтровать речь надо, согласен, но не менять же полностью манеру общения.
— Нет, привыкай к такой. Я не лицемерю. Провожу пятернёй по её ягодицам и отпускаю Машу за руль. Теперь ад — только вечером увидимся, потому что у меня сегодня работа. Максимально работа. Придётся попотеть, чтобы брательнику помочь. Подсобить.
Провожаю взглядом машину Славской, как побитая собака, и пердолю к паркингу, где стоит мой турбо-зверь. Глупая идея рождается так быстро, что я даже не успеваю её обработать. Сажусь на мот и еду вслед за её машиной.
Условие было не везти её, но про провожание речи не шло. Технически, условия договора я не нарушаю. А с другой стороны, я сам творец. Могу нарушать что угодно. Правила для того и созданы.
Я же очень плохой мальчик, не так ли?
Еду в потоке машин за Славской так, чтобы она не сразу меня увидела. Виражирую, иногда нарушаю, подрезаю. Между нами три тачки, обхожу одну, вторую, третью по встречке, хоть это и нарушение ПДД. Блин, ну я гений. Не двойная сплошная, и ладно!
Тормозит на красный. Я подъезжаю между машин, тормозя рядом с её водительским окном. Маша резко поворачивается и удивлённо подскакивает. Поднимаю визор и наклоняюсь в сторону окна.
Представьте, как визжат девчонки, которые могли это увидеть. Огромный мот, пацан при параде, и тут такое.
— Открывай, детка, — шепчу. У нас пятьдесят секунд. Надо успеть всё, что возможно в нашем случае.
Лыба растягивается от уха до уха. Маша опускает стекло, а я, вальяжно раскинувшись на моте, томным голосом говорю:
— Красотка, давай познакомимся? — А я не могу. У меня парень есть, — улыбается, подыгрывая.
Чёрт. Я это не предусмотрел.
— Да? А может, передумаешь? Я номерок тебе оставлю. — Не-а. — Она хитро прищуривается и закрывает окно.
Нет!
— Дай хоть поцелую! Ну ебаный! Люди смотрят, я позорюсь!
Наклоняюсь к закрывающемуся окну, и всё. Аля-улю. Загорелся зелёный, и приходится катиться дальше. Ну, обломала красиво. Да? Моя-то…
Выжимаю из мотоцикла всё, что могу, и снова пересекаю встречку. Вдруг понимаю: впереди едет очень знакомая машина. Перестраиваюсь, и через доли секунды телефон начинает вибрировать. Я прекрасно понимаю, кто звонит. Телефон в чехле на держателе сверкает от имени «Папа».
Готов получить пистон в сраку. Врубаю «принять» и сразу на громкую связь.
— Ты что, совсем охуел так ездить? Приедешь домой — поставишь мотоцикл нахрен! И чтобы больше не трогал его! — благим матом отец раздаёт мне словесных оплеух вперемешку с угрозами.
Глава 36
Маша
Приезжаю раньше и прихожу в себя в машине под универом. Я начинаю сомневаться, что Агеев и правда сдержит свое слово и не будет козырять нашими отношениями. Уверена, что совершенно не важно, что у меня отношения со студентом, ведь даже если бы я завела отношения еще и с ректором, вряд ли мне кто-то сказал бы хоть слово кривое. Все потому что мой папа влиятельная шишка.
Даже, наверное, наоборот, ректор и вся мужская часть коллектива с радостью бы закрутили со мной хоть какие-нибудь отношения для своих личных корыстных целей.
От этого мерзко, конечно, но с другой стороны, а на что я, собственно говоря, рассчитывала? Твой бывший тоже спал и видеть достижение своих целей, как ты уже могла бы заметить.
Но я понимаю, что в любой другой ситуации с любым другим преподавателем обошлись бы иначе. Так что нечего думать, что раз уж у меня звездный отец, то мне можно все.
Выдыхаю и рассматриваю свое румяное лицо в зеркале заднего вида. Надо признать, что сейчас ни грамма румян не было нанесено, ведь я и так розоватая. Румяная красавица в самом хорошем смысле этого слова.
На паре меня ждет приятный сюрприз.
Тимур восседает на первой парте и смотрит на меня так внимательно, так проникновенно, что дух захватывает. Я перекладываю бумажки из одной стопки в другую, чувствуя немыслимое волнение в теле.
Когда на тебя в последний раз так смотрели, Славская? аж НИКОГДА, ВЕРНО?
Поднимаю голову и снова сталкиваюсь с открытым огнем в глазах Агеева. Меня он плавит и заставляет чувствовать предвкушение. Облизываю нижнюю губу и как бы между прочим замечаю, как кадык Тимура виражирует вверх.
— Well, who knows why we can't use Present Simple for future events, if they're our personal plans? (Кто знает, почему мы не используем Present Simple для выражения будущего действия, если это наши личные планы?).
Тимур ожидаемо молчит, только смотрит и едва заметно улыбается, чем доводит меня до ручки, даже ничего не предпринимая. Мало кто может только взглядом заставить сердце трепыхаться.
Смотреть можно, а трогать нельзя.
И пока он следует этому правилу, а вот я, тем временем, чувствую, как сердце сбивается с ритма. Нет, оно и не успокаивалось в присутствии Тимура, в особенности, если прикрыть глаза и вспомнить, что его четко очерченные губы творили со мной ночью.
А руки, что обнимали так крепко, будто бы сливались с моим. И тело, прижимающее к кровати до ощутимой боли в костях. Дышать было трудно, конечности немели, но мы продолжали. Прикрываю глаза и опускаю голову, а затем с трудом выдыхаю, заставляя себя не думать о пошлостях хотя бы на паре, которую еще и я веду!
Славская! Ты крышей поехала!
Тем временем в зале все больше поднятых рук, поднимает руку и Агеев, но без особого энтузиазма. А говорил, что не готовился…
Что-то мне подсказывает, что он прикидывается шлангом, а на деле очень даже молоток.
И только подумав над этой фразой пару секунд, я начинаю осознавать всю ее двусмысленность!
— Please, do, — указываю на серьезную девушку в выразительных черных очках. Она буквально прыгает на месте.
Агеев же молча опускает руку и складывает их перед собой, как прилежный ученик начальных классов. Ну какой же ты шут, да?
По спине скатывается холодок, а в груди нарастает давление и как-то очень тяжело протолкнуть кислород.
Вы думаете, я хоть слово слышу от студентки? Как бы не так, а переспросить совесть не позволяет, и вот я стою и обтекаю, как полный профан в собственном деле.
Ситуацию спасает внезапный телефонный звонок, за который я цепляюсь как за спасательный круг. Прошу прощения у аудитории и вылетаю из зала, хоть и входящие вызов не то чтобы очень приятный.