Горло дерет от того, с какой силой я пробралась. Сердце грохочет в груди как ошалелое, то и дело сбиваясь с ритма.
Высказавшись, тяжело дышу, а вот змея так и сидит, раскинулись на моем стуле!!! Может уже и не моем, чем черт не шутит.
В голове белый шум, в котором изредка пульсирует мысль, что мне пришел конец.
Ответка прилетает мгновенно в виде испарины на лбу, да холодного пота.
Никто и никогда не позволял себе так говорить с ней, а я не просто позволила, а сделала это с особым удовольствием и соответствующей интонацией в голосе.
Наслаждение разливается по венам.
А змея медленно растягивает губы в полуулыбке, и начинает…хлопать, рассматривая меня с ног до головы.
— Ты спишь с ним. С пацаненком этим. Очень видно, когда мужик уже побывал в даме. Он смотрит на нее, как на свою собственность.
— Да, сплю, и мне очень хорошо! Можете добавить в тот долгий перечень моих плохих качеств как человека и…научного сотрудника, — ломающихся голосом произношу, а моя руководитель начинает смеяться. Громко, заразительно и до слез.
— Слава богу, у тебя нормальный секс, Маш, ну ей-богу, тот предыдущий разве что для сублимации подошёл бы. И запомни. Если у девушки отменный секс, у нее прекрасная работа нервной системы.
Что?
Я вскидываю бровь и вопросительно, с ноткой паники, смотрю на змею, которая…ведёт себя абсолютно дружелюбно.
Я сошла с ума?
Меня начинает бить крупная дрожь, а вот змея встаёт и медленно, но гордо, подходит ко мне, сложив руки замком.
— Я не отношусь к тебе как к бездарности, Славская. Ты умная девочка, и ты полная копия меня в твоём возрасте. Только я намного позже стала такой, какая я есть, палец в рот не клади, сожру целиком. Я все ждала, когда ты взорвёшься и скажешь мне матом пару ласковых. Надоело смотреть на тебя, такую услужливую. В нашей среде сожрут, если ты зубы показывать не будешь. А насчет работы, да, она идеальна, но я уже очень хотела тебя подковырнуть, дабы облегчить состояние. Прекрати быть такой, какую тебя все вокруг видеть хотят, ладно? У меня конфликт с твоим отцом, это верно, старая вражда, но ты не имеешь к этому отношения. Меня бесит, что он тебя ломать пытается и строит-строит. Обломинго! Потому что я наконец-то добралась до тебя настоящей. А может пацаненок помог, хороший мальчик. Надо брать. Я ему даже руку пожму. Трахарь-террорист, но лазейку нашел…
Глава 40
Маша
Стою в шоке. Нет, мой шок и сам в шоке. Рассматриваю эту женщину, которую я вовсе, оказывается, и не знала все это время, и хмурюсь с каждой секундой все сильнее.
— А что ты думала, я совсем неадекватна? Нет, я может и неадекватна, но не по отношению к умным людям. Выдыхай, Славская, не сожру. Опустила меня на уровень, молодец, давно пора было. А теперь выдыхай. Ничего бросать не надо. Будет совсем тяжело, звони, приходи, ты, в конце концов, в курсе, где я живу.
О да, я в курсе. Однажды завозила ей переработанную в сто тысяч первый раз работу лично домой, когда она заболела. Так эта пиранья накормила меня яичницей! Я грешным делом подумала, что она жаждала меня отравить, но нет. Я выжила.
Очень неожиданно, с учетом ее нелюбви ко мне.
— Я не думала, что вы не адекватны.
— Славская, не позорься. Я вела себя как сука. И это факт, против которого не попрешь. Ладно. Я чего пришла? А пришла сказать, что работу принимаю. В последней части пара опечаток. Внимательнее будь, а так отличная работа. Готовим сопроводительную документацию…
Я только что, фигурально выражаясь, обложила не самыми лестными словами своего научного руководителя, а та, вместо того, чтобы перекрыть мне кислород, похвалила меня, да?
В абсолютно прихлопнутыми состоянии киваю, рассматривая собственные руки.
Дрожат.
Боже, до чего я дошла? Явно до того, чего и не ожидала.
— Вы извините меня, мне не стоило.
Анна Валерьевна моментально меняется в лице и смотри на меня как на поехавшую теперь.
— Так, я не поняла. Что за чертовщина? Нормально же общались, похвалила я тебя не для того, чтобы ты сейчас просила прощения за то, что впервые в жизни постояла за себя. Давно пора! — бросает резко змея. Но даже мысленно теперь так ее назвать язык как-то не поворачивается. настроение падает от боевого к стыдливому, и я опускаю взгляд, кусая губы.
— Все равно, не стоило взрываться.
— Надо. Все. Не заставляй меня тебя сейчас обнимать и вытирать сопельки. Я это не люблю при любом раскладе, девочка, — проходит мимо и похлопывает по спине. Меня сейчас накроет окончательно, да?
— Да, поняла.
Про себя думаю, что ничего хорошего при таком раскладе нет, но не буду впадать в истерику. Вздыхаю и отворачиваюсь к окну, а там Тимур отжимается от земли с такой скоростью, что любой другой бы на его месте точно выдохся бы.
Сердце щемит, а взгляд наглухо приковывается к нему.
— Пацан, конечно, классный. Не просри свой шанс. Отцу только не рассказывай, он будет биться в истерике.
Вздрагиваю от слов Анны Валерьевны, а она продолжает.
— Да-да, абсолютно не подходит на роль зятя, имей в виду. Но мальчик перспективный, хоть и младше тебя. Батенька твой от горя выть будет, так и знай. Я тебе это сообщаю только потому, что ты мне нравишься, Маш, а папенька твой нет. Но его влияние на тебя пугает. Давай выбирайся из этого и бери свою жизнь в свои руки, — наставнически произносит она, и в чем-то, да даже не в чем-то, а во всем, она оказывается права.
Я всегда строго подчинялась всем желаниям отца. Он хотел, чтобы я пошла в музыкальную школу, потому что для девушки очень полезно уметь играть на фортепиано, и я пошла. Страдала в этой музыкальной школе до соплей, а потом закончила успешно и вручила отцу этот аттестат.
Золотая медаль, красный диплом, хорошая и послушная девочка. никуда не ходила, нигде не бывала, общалась только с теми, кто был допущен отцом.
Благо, что языки вызывали во мне трепет, и я всегда очень много читала и учила, да и такая модель образования отцу нравилась, и я пошла на филологический факультет.