Бинго.
Подхожу к ней, ухмыляюсь, присаживаюсь на корточки.
— Ну как тебе музей вымирающих мужиков?
Она моргает, потом хмыкает. Переключилась!
— Надо признать, ты прямо очень…очень хорош.
— Ого, это что, комплимент?
— Так, не зазнавайся.
Я наклоняюсь ближе, почти касаясь губами ее щеки. Запах сносит башку. Пахнет как мед!
— Признай, тебе понравилось.
Она отворачивается, но я все равно замечаю, как дергаются уголки ее губ. Так бы и сожрал их, блядь! Вот этого хочется сильнее всего на свете.
— Ладно, — сдаюсь, встаю. — Раз так, пора приводить тебя в боевую форму.
Она ошарашенно смотрит на меня.
— Чего?
— Чего слышала. Тренер, — оборачиваюсь к Иванычу, — найдем форму для моей девочки? Для самой лучшей девушки в мире?
Тот улыбается.
— А чего бы и нет? Мне ты не откажешь.
— Тимур, ты с ума сошел! — шипит Маша, вцепившись в рукава свитера.
Подмигиваю, вальяжно раскинувшись на перилах, отделяющих зрительный зал от зоны татов.
Клешни раскидываю так, что полностью блокирую Славскую.
— Ты же не думала, что просто посидишь и уйдешь? Сверкаешь ты красиво, конечно, но…хочу тебя зажать во всех местах.
Просто так свалить?
А хер там плавал! Собираюсь расшевелить ее как следует. В конце концов, я охуенный мужик? Охуенный!
Я могу все и даже больше.
Маша зло сверкает глазами, но я уже вижу — азарт загорелся.
О, это будет весело.
Маша
— Я не собираюсь драться, — твердо заявляю, но Тимур только лыбит свою довольную рожу.
— Малыш, да ты и не подерешься. Мы тебя просто натаскаем на базу. Ну, на случай, если тебе когда-нибудь захочется мне навалять.
— Очень даже захочется, — бормочу себе под нос, но он все равно слышит.
— Вот и славно, — ухмыляется.
Иваныч уже суетится, роясь в шкафу с формами. Через минуту в моих руках оказывается комплект: черные брюки, свободная футболка и пояс, который мне явно придется как-то завязывать.
— Переодевайся, крошка, — Тимур хлопает в ладоши.
— Ты серьезно?
— Ну а что?
— Тимур…
— Мария Артуровна… — он пародирует мой тон и дергает меня за локоть, заставляя подняться. — Не кипишуй, ничего страшного. Просто пробуешь, если не зайдет — никто не заставит.
Я закатываю глаза, но понимаю, что спорить бесполезно.
— Куда идти? — обреченно спрашиваю.
Тренер кивает в сторону раздевалки.
— Там кабинка свободная.
Хватаю форму, пробираюсь в раздевалку и быстро переодеваюсь. Брюки чуть великоваты, но шнурок спасает ситуацию. Футболка свободная, но удобная. Стою перед зеркалом, смотрю на себя и не узнаю.
Ну что, Славская, готова ударить кого-нибудь?
Возвращаюсь в зал, нервно теребя рукава. Тимур уже стоит у края татами, скрестив руки на груди.
— Ну ничего так, даже сексуально, — ухмыляется, оглядывая меня с ног до головы.
— Не начинай, — мрачно бормочу.
— А я и не начинал.
Он подзывает меня к себе, берет за запястье и утягивает на центр зала.
— Итак, урок первый: стойка.
Я поджимаю губы, но встаю, как он показывает.
— Чуть шире ноги, вес на подушечках стоп, руки выше, подбородок чуть вниз.
Делаю, как он говорит, но ощущаю себя идиоткой.
— Ну, неплохо, — хмыкает Тимур. — Теперь попробуем удар.
— В смысле, удар?
— В прямом. Давай, бей меня.
— Чего?
— Ну бей.
— Тимур, я не буду тебя бить.
— Бей, Славская. Не ломайся.
Я вздыхаю, сжимаю кулак и нерешительно толкаю его в плечо.
— Ты серьезно? Это даже не комариный укус.
— А что ты ожидал?
— Нормальный удар. Давай, соберись.
Я злюсь. Вдох-выдох, и с неожиданной резкостью бью его в грудь.
Тимур даже не моргает.
— Вот уже что-то. Давай еще.
Еще?!
Но я не даю себе передумать. Разворачиваюсь и снова бью его, но на этот раз в бок. Он довольно кивает.
— О, уже лучше! Еще раз.
Я снова ударяю. Потом еще. Тимур ловит мои движения, корректирует их. Со временем я даже начинаю втягиваться.
В какой-то момент он резко перехватывает мой кулак, притягивает меня к себе и шепчет:
— А теперь попробуй вырваться.
Черт.
Его ладонь крепко сжимает мое запястье. Я дергаюсь, но он даже не напрягается.
— Давай, Славская, думай.
Я закусываю губу, вспоминая какие-то сцены из фильмов. Внезапно всплывает идея. Резко перехватываю его кисть другой рукой, проворачиваю корпус и пытаюсь использовать свой вес, чтобы дернуть.
Тимур ухмыляется, но руку все-таки отпускает.
— Опа! Ну ты даешь!
Я отхожу, тяжело дыша.
— Это была моя победа?
— Почти. Но зачет засчитан.
Он наклоняется ближе, смягчая ухмылку.
— Горжусь тобой, малыш.
И вот тут мне становится совсем жарко.
Она стоит передо мной — раскрасневшаяся, с быстрым дыханием, губы приоткрыты, в глазах огонь. Черт возьми, я в жизни не видел ее такой.
А всего-то надо было разуть угли…чтобы распалился пожар.
Славская вся такая возбужденная, гордая собой. И это так пиздато красиво.
Я не сдерживаюсь.
Рывком притягиваю ее к себе, хватаю за запястья, заставляя застыть. В ее глазах вспыхивает что-то дикое, растерянное, но мне плевать.
Дерзко впиваюсь в ее сладкие губы.
Без предупреждения. Без шанса на сопротивление.
Она замирает, и я чувствую, как на долю секунды все замирает вокруг нас — нет ни зала, ни людей, ни этих гребаных тренировок.
Только я и она.
Горячие, пульсирующие эмоции.
Она пытается отстраниться, но хер там плавал. Прижимаю крепче, наклоняюсь глубже, целую нагло, жадно, требовательно, будто хочу забрать из нее весь воздух.
Она издает приглушенный звук — то ли протест, то ли стон, и в этот момент ее пальцы вцепляются в мой затылок.
Да, черт возьми, она отвечает.
Губы поддаются, мягкие, горячие. Она запоздало сжимает пальцы в кулаки, в последний раз дергается, но я чувствую — она уже проиграла.
Я не отпускаю.
Еще глубже, еще жаднее. Чувствую, как ее дыхание рвется, как сердце бьется слишком быстро.
Славская моя.
Я ломаю расстояние между нами, стираю ее попытки разорвать поцелуй, давлюсь этим вкусом, этим адреналином, этим бешеным стуком крови в висках.
Мне мало.
Кажется, я готов ходить на тренировки каждый день, если это будет с ней.
Она начинает дрожать. То ли от злости, то ли от желания. То ли от осознания, что свидетели есть.
Сейчас начнется, что мы целуется на людях. А люди нам и хлопают, и визжат…
И когда я все-таки отрываюсь от колдовских губ, ощущаю на кончиках пальцев дрожь.