Она очень пытается меня успокоить, а я очень пытаюсь не впасть в истерику и думать обо всем рационально…до момента, пока мне не звонит Агеев.
На приборке вижу входящий вызов, но не принимаю. Он снова и снова звонит, а я не решаюсь ответить. Чувствую, как душа в пятки уходит, а сердце со скрипом разгоняет кровь по венам. Разве может быть настолько плохо в моменте лишь от одного взгляда на экран с входящим вызовом.
Паркуюсь в ближайшем разрешенном месте и набираю сообщение, от которого у самой волосы дыбом встают.
“Я все видела, и я хочу побыть сама и все обдумать. Дай мне время и не пытайся найти меня”.
Телефон уходит в режим “полета”, и дальше я еду в полной тишине.
Наверное, ничто так не испытывает мои нервы на прочность, как желание все-таки услышать оправдания. Что все это придумали, и что все это неправда. Вот только…это его друг на арене цирка выступал, это его…друг, с которым он общался каждый день!
Не враги какие-то в подполье пытаются играть против такого правильного мальчика, как Тимур Агеев.
За городом дышится спокойнее. Я понимаю, что чем дальше от города, тем больше уверенность в завтрашнем дне. Вот только…дышать почему-то больно. Линда всю дорогу скулит, а когда видит дом родителей, радостно виляет хвостом, вмиг забывая обо всем.
Я стираю слезы и пытаюсь придать лицу нейтральный вид. В конце концов, обмануть маму будет сложно. Но хотя бы не папу. Сейчас я даже радуюсь, что они живут раздельно после нашего конфликта, ведь выяснять с ним отношения сейчас было бы смерти подобно.
Первое, что он бросил бы мне в лицо было бы что-то типа “я же говорил”.
Только у самых ворот у меня сердце ухает вниз, потому что на подъездной дорожке замечаю машину отца. Линда, конечно, уже бежит сломя голову с радостным лаем, а я понимаю, что разборок все же не избежать.
Мама выходит ко мне и машет. Радостное выражение сменяется удивленным.
— Привет, мам. Я оставлю тебе малышку на пару дней, окей? — сразу с порога заявляю о своих хотелках, так сказать.
— Что случилось? — подходит ко мне вплотную и рассматривает мое раскрасневшееся лицо. — Ты зайди в дом, на тебе лица нет.
— Не, я поеду, — коротко цежу, представляя, что Агеев из той породы парней, которые первым делом приедут искать девушку у родителей. Меня трясет немного, но я пытаюсь сдержаться.
— Да куда ты поедешь, дочь? Зайди в дом немедленно, я тебя в таком состоянии никуда не отпущу.
— Мам, я как раз в том состоянии, что лучше не надо, я поеду. Линду заберу через пару дней, вот тут все необходимое, — вручаю ей сумку и уже собираюсь развернуться, чтобы уйти, как в спину летит недовольное отцовское:
— Ты даже привет папе не скажешь, да? Я настолько теперь враг номер один, что не достоин даже получить от тебя и слова?
Меня прошивает волной легкого негодования. Ну раз уж пошла такая пьянка, то может не надо спихивать всю ответственность на меня.
— Привет, папа. Нет, у меня просто нет моральных сил выносить очередное столкновение с тобой. Это изматывающее занятие, как ты понимаешь.
Он хмурится и рассматривает меня исподлобья, точно считывая мое настроение. Оно и понятно, тут не надо быть психологом. Голос дрожит, движения хаотичны, и я вся как один сплошной комок нервов.
— Бросил тебя твой детсадовец? — начинает с порога рубить меня словами, от которых волосы дыбом встают.
— Пап, я сказала, что не хочу ругаться. Так давай не будем. Когда ты научишься общаться со мной не на повышенных тонах и без принуждения, тогда мы и поговорим, но это произойдет явно не сейчас. Ты меня не слышишь и не услышишь, явно.
Пытаюсь не разрыдаться, очень сильно пытаюсь.
— Я о тебе волнуюсь, дочь. У меня запасной нет, знаешь ли, — хмуро цедит он. — А когда он наиграется и бросит тебя, беременную и босую, ты придешь плакаться к нам. только поздно будет, ясно тебе? Зайди в дом, и мы нормально поговорим.
— Прекрати повышать голос на нее! Мы с тобой сегодня о чем говорили?
— Мы говорили до того, как моя дочь приехала сюда в слезах по одной очень ясной мне причине! — взрывается отец, размахивая руками.
Пульсация прошивает тело, и я теперь вибрирую.
— Какая бы причина ни была, мы принимаем ее такой, какая она есть! И еще хоть слово кривое в адрес Маши, или Тимура, и я с тобой разведусь. Клянусь, разведусь! — мама откровенно кричит на отца, чье лицо теперь напоминает помидор.
— А что будет, когда она в подоле принесет, и воспитывать ребенка будем мы?! У нее карьера под откос пойдет?
Удар лоб в лоб. На большой скорости и в стенку.
— А я уже принесла. И не переживай, воспитывать ребенка буду сама, и помощи у тебя просить не буду, — выплевываю в ошарашенное лицо отца, после чего ухожу с гордо поднятой головой. Меня трясет до такой степени, что я не с первого раза умудряюсь в машину сесть.
В спину доносятся причитания родителей и яростный крик отца:
— Я убью его.
Глава 52
Агеев
Багров вытаскивает меня из бара под жуткий вопль со всех сторон. Началась массовая драка, а на фоне звучат сирены. Отборный мат и бабий крик перекрывают все.
— Ты че устроил, бляха? — взрывается диким криком товарищ мне на ухо.
Я же от злости вибрирую, сейчас меня порвет окончательно, и все закончится еще хуже, чем можно было бы предположить.
— Не трогай меня.
— Да, конечно, не трогать тебя вообще охуенный вариант. тогда бы нахер поубивал бы половину паба! Очнись! В машину садись, — рычит он, толкая меня в спину к своей тачке.
Две полицейские машины поворачивают к пабу, и тут же мне прилетает по затылку пятерней.
— Садись давай, а то оба сядем! — запихивает меня в тачку и сам садится за руль. Понятия не имею, где остальная часть компании. Только сейчас перевожу взгляд на окровавленные руки.
Шум в ушах усиливается. Грудину сжимает под прессом. Ублюдки, блядь. Очень нахуй смешно было пиздеть такое, еще и снимали. Хватаю телефон и сразу понимаю, что мне пизда. Самая что ни наесть настоящая, ведь видео выступления моего бывшего друга уже в университетском чате-флудилке, и на него приходит все больше реакций. Меня как будто ударили по яйцам, тошнотой перекатывается боль к горлу. Твою мать. Твою мать!
Она точно увидела.
Багров выруливает на трассу, а я бью кулаком по сиденью.
— Едем ко мне, срочно. Видео загрузили в чат.
Багров ускоряется и осторожно произносит:
— Она не малолетка же, брат. Явно не будет верить всему, что публикуется в сомнительных чатиках.
— Не малолетка, но я бы на ее месте поверил, а этого уже достаточно, чтобы упасть на панику.