Пытаюсь дозвониться до своей, но толку нет, а затем мне на телефон падает сообщение, от которого убивать охота. Глаза наливаются кровью, а телефон хрустит под силой сдавливания.
Есть у меня к ней претензии? Нет, ни одной, блядь! Ни одной, потому что на ее месте, я был бы еще менее сговорчивым и нихуя не пояснял бы! А учитывая, что и спор был, то мне как минимум ебало начистить надо, а не пытаться еще как-то словами зарулить нормально. Не впасть в истерику в таком случае еще хорошо.
Она не впала, но отфутболила меня, еще и сделала это так осторожно и вежливо, что мне убиться о стенку хочется. Или выйти на ходу из машины, чтобы физическая боль отрезвила от душевной.
— Успокойся. Ничего не случилось. Кого вообще ебать должно, что там между двумя взрослыми людьми… — врубает конструктив Багров ускоряясь на трассе.
Не ебет, да. Только теперь еще и весь универ в курсе не только того, что у нас отношения, но и того, что я поспорил.
Для мужика это не вау, а для девочки это сплошное унижение, и вечные смешки. Сколько морду ни бей, но обсуждать будут. Даже с окровавленным ртом без полного комплекта зубов.
К моменту, как мы приезжаем домой, я почти уверен, что не застану ее у нее дома. Не найду ни у родителей, ни в отеле. Телефон отключен к чертовой матери, а моя паника растет со скоростью света.
И вот я стою посреди квартиры, хватаю стул и силой швыряю его в стенку, впитывая в себя ощущения разрушений. Он падает на пол, разлетаясь на ошметки.
Я всегда был против проверок своих девушек. Максимально орал от кринжатинки, когда мужики своим маячки лепили на тачки и на телефоны. Но сейчас я себя ненавижу, что не сделал этого.
Черт, блядь. Почему я такой лох? Почему?
Вылетаю из квартиры, которая заставляет захлебываться от желания разнести все к щепки.
На мотоцикле начинаю объезжать все ближайшие отели, параллельно врубаю свою нехитрую программку по отслеживанию устройств, но Маша не дура. Она доказала это много, и продолжает доказывать, ведь телефон не просто в режиме полета но и не подключен к сети вай-фай, что просто делает невозможным поиск устройства даже для такого гения, как я.
И вот я сижу под очередным отелем на мотоцикле и понимаю, что она меня не урыла, а закопала. Особо ни на что не рассчитывая, прикатываюсь к родителям Славской, где меня с хлебом и солью не встречают. Мать Маши стоит ни жива, ни мертва в окне.
Я подхожу к воротам, но ко мне не выходят. Постукиваю, а потом перелезаю через двухметровый забор. Хуевая защита, если рядом растет дерево.
Иду к входной двери, рассчитывая на тот вариант, что она просто вызовет полицию, которая меня и скрутит к чертовой матери. Во-первых, за драку, а во-вторых, за то, что я проник на чужую территорию.
— Где Маша? — кричу, стуча наперебой руками и ногами в дверь. Слышу лай Линды, блядь. Если Линда тут, но и Маша тоже? Моя чуйка меня подвела впервые в жизни?
Мне открывают дверь, и я вижу недовольное выражение женщины, которая была готова меня усыновить, блядь.
— Ее тут нет, и я не знаю, где она.
Линда вылетает из дома и несется ко мне, почти мгновенно запрыгивая на меня передними лапами.
— Но была, судя по всему, — чешу малышку за ушком, и снова перевожу мутный взгляд на мать Славской. Она смотрит на меня исподлобья, без особого желания продолжать беседу.
— Линда, место!
И собака повинуется не мне, моментально отходит, но оглядывается, опуская свой вечно стоящий трубой хвост.
— Тимур, отец Маши сейчас уехал к тебе выяснять отношения. Я не знаю, что случилось, но ты крупно облажался. У меня нет никакой информации, но лишь потому что я к тебе хорошо относилась и пока что отношусь, я очень прошу тебя не причинять боль Маше и не ломать ее. Тебе надо с ней поговорить, верно, но пока она не хочет, то тебе надо подождать. Рано или поздно, она выйдет на связь самостоятельно. У вас хватает тем для беседы. И я очень хочу, чтобы все закончилось хорошо. И что все ваши недоразумения оговариваемы. А сейчас извини, у меня давление поднялось, я выпила лекарства и хочу немного отдохнуть.
Она закрывает дверь перед моим носом без каких-либо “до свидания”, а я так и остаюсь под воротами дома, бездумно рассматривая дом Славских.
Поехал меня искать? А хули меня искать. в самом-то деле? Я там, где я есть и ни от кого не скрываюсь.
Заваливаюсь домой спустя сорок минут, и начинаю пробивать все отели по городу по одной-единственной фамилии. Те, к которым я смог подключиться, не радуют ничем. Остальные я объездил, и ничерта не продвинулся ни на миллиметр.
Ее нет в отелях. А я не слышал ни об одной подруге за тот период, что мы были вместе.
Не поехала же она к бывшему чисто назло мне?
Гнев дерет глотку, и я заставляю себя не нырять еще глубже в это дерьмо. она моя девочка, и она бы так не сделала. До утра не сомкнул глаз, она не пришла домой. И не придет.
Бездумно слоняюсь по своей квартире, потом спускаюсь в ее квартиру и падаю на кровать, укутавшись всем тем, что еще хранит ее запах.
Веду себя как чмо бесполезное.
А на утро узнаю, что владельцы заведения наваяли заявление в мусорку, и я один из тех, на кого хотят повесить дело. Не вижу смысла, почему не стоит это делать.
Маша
— Славская, а ну давай еще эту коробку переберем, — Анна Валерьевна выкладывает очередную коробку на стол. В ней очень много курсовых, которые уже как пару лет стоило бы утилизировать.
Я приехала к Змеиничне без особой надежды на то, что она меня примет. Но эта женщина молча открыла дверь и пустила меня, а потом обняла, пока я рыдала у нее на плече. Недолго правда.
Потому что очень скоро она сказала:
— Умной бабе рыдать не пристало. Выплакалась и успокоилась. Заходи, выпьем с тобой чаю. Или кофе с коньяком, тут кто как хочет.
— Мне нельзя, наверное, — со всхлипом произношу, стирая слезы. Нос распух и покраснел. В отражении зеркала я вижу тень, а не саму себя.
Больше ни слова не произнесла.
— Давайте переберем, — выкладываю пару папок, и бездумно листаю. У меня есть список того, что нужно сохранить, а все остальное отправится в мусорку.
Понимаю, зачем она решила сейчас провести подобную работу. Лишь бы занять меня хоть чем-то. Не в самом же деле ей понадобился секретарь для выполнения домашних дел?
Ко мне с важным видом подходит противная сиамская кошка Анны Валерьевны, Афродита, задевает хвостом и осматривает меня как говно. Есть в этих кошках нотка пренебрежения.
Да, ты тоже мне не нравишься, потому что я собачник.
— Странно, что она тебя коснулась. Обычно даже высокомерным взглядом не сдабривает, а тут весь комплект. Прямо понравилась ты ей.
— Ах это внимание такое…будем знать, — натянуто улыбаюсь и вчитываюсь в название курсовых. Интересно. Может быть, в другой ситуации я бы и почитала.