Злость на фоне произнесенной речи как-то размывается. Теперь тянет на поплакать, но я себе это запрещаю. Не к месту вспоминаются слова Давы, мол, нам детей только после тридцати надо планировать, ведь столько работы и планов.
А ему сильно больше, чем Тимуру, у которого даже образования высшего нет.
Зато очень много мужского, пробивающегося вперед катком.
— Тимур, я прошу тебя. Мне завтра к врачу, я выспаться хочу. Сама, — шепчу коротко, на парня не смотрю, но чувствую, как он взглядом мажет по мне, упираясь впритык всем телом.
— Я люблю тебя.
— Тимур.
— Ты в курсе, что я впервые в жизни в любви признаюсь. А ты меня отфутболиваешь… — хрипло шепчет, проезжаясь носом по моей щеке.
— А на меня впервые поспорили, так что да, мне стоит как-то обдумать этот момент, прежде чем прыгать в омут с головой.
Агеев поджимает губы и коротко кивает. Вздыхает, медленно встает с меня. И уходит с видом побитой собаки, которая получила ни за что ни про что. Я же смотрю ему вслед и очень хочу, чтобы он остался. Сердцем хочу, а мозгами понимаю, что мало мне просто слов.
Сейчас сказал одно, а завтра другое.
Возраст.
Мы в разных весовых категориях.
Глава 56
Агеев
Меня ломает так, что сдохнуть хочется. Маша меня вчера выгнала, а сегодня мои яйца напоминают два надутых шара. У меня гениальный план по решению проблемы. И я взялся всеми конечностями за этот план, потому что мне позарез надо, чтобы Славская меня простила.
Да, виноват, да, херово поступил, да, не сознался сразу. Да я забыл, блядь, забыл!
А я еще на изжоге со вчера, когда она мне ляпнула, что может и не беременна вовсе. Ловлю себя на мысли, что хочу ее беременности. Чтобы уже хер куда сбежала. Куда от меня сбегать? Я же охуенный. Она тоже. Мы просто созданы друг для друга.
А она время просит…
Головой понимаю, что причина тут предельно ясна: свой косяк надо исправлять примерно также, как я его организовал. Будем работать.
Дело на меня не завели, а батя закрыл все финансовые вопроса паба, так что ко мне вопросов тоже нет. Только попросили к ним больше не ходить без справки из дурдома. Очень смешно. (Нет).
Почти законопослушный гражданин этой прекрасной страны.
— ВСТАВАЙ ДАВАЙ, ИНВАЛИД, — пихаю Бугая ногой, а тот скулит. В больницу не положили, дома отлеживается.
Мне от него надо вертикальное положение и умение говорить ртом, а вот все остальное необязательно. Будет держать ватман и всем своим видом показывать, как ему жаль.
А ему очень жаль!
— Бля, иди ты нахер, псих. Морда болит.
— Я тебе сейчас еще раз нос сломаю, вставай давай, — сажусь на стул напротив и впиваюсь взглядом в конченного Бугая. Ну вроде массивный пацан. И правильно говорят, что большой-большой, а падает как шкаф, епт.
Претензий у нас вроде как уже нет. Все порешали еще вчера. Он даже с кровавыми соплями извинялся, мол, так же бы сделал.
И не знал, что все серьезно. Не знал, не знал и узнал с одного удара по ебальнику. Теперь будет в курсе всех разворачиваемых событий.
— Агеев, мля, дай мне отлежаться. Ты мне сотряс устроил, и дышать я могу теперь ртом.
— Считаю это успех, три минуты на сборы. Мы ждем внизу. Ты мне должен, блядь. Так что соберись давай и готовься искупать вину.
Синяя морда Бугая поднимается выше уровня кровати. Могу рассмотреть все красные вкрапления. Не ну отделал я его круто. Вчистую.
По красоте.
Сверяюсь со временем и снова падаю на изжогу, потому что Машка не пишет. Обещала сразу написать, как от врача выйдет, а она там уже полчаса торчит. С такими темпами я до инфаркта докачусь.
За каким хером так долго у писькиного доктора сидят? Сказал, что беременна и все, свободна, хуже, если не беременна, но и там тоже свободна.
А полчаса повиснуть в кабинете — это я не знаю для чего надо.
Бугай еле-еле встает с кровати и начинает собираться. ДА, он сплошной синяк по всему телу.
— Ты по делу отхватил, — не оправдываюсь, а по факту вещаю.
— Так кто ж, блядь, спорит, умник? — мычит едва различимо. — Только надо было предупредить, что все по-серьезке. И да, я не планировал ничего записывать, и я не виноват в том, что Ефимов записал мой стендап.
— Мамкин блогер уже записался к ортодонту, все спокойно, все ровно. Больше не будет. Сто раз подумает, прежде чем что-то там записывать в следующий раз. И сегодня поучаствует в опровержении.
Пока Бугай принаряжается, мне на телефон падает сообщение от малышки. Я мгновенно открываю его и обтекаю, потому что мне моментально в затылок битой прилетает. Ну вот, а я только обрадовался. Только воодушевился. Меня и приземлили.
Черт возьми!
“Я не беременна. Это гормональный сбой”.
Что, блядь? Гормональный сбой? А то что в моих трусах не может это вылечить?
Пялюсь в экран и пытаюсь понять, как ответить так, чтобы и порадовать и рассмешить. Почему-то мне кажется, что она тоже было бы очень даже “за” оказаться в том самом положении.
Размазывает меня это сообщение к чертовой бабушке.
“Не переживай. В следующем месяце исправим ситуевину”.
Куда мы денемся с подводной лодки? Но Маша не отвечает, а вот это “прочитано” как серпом по одному месту.
— Погнали, времени наряжаться нет, — подрываюсь и Бугая придерживаю за его почти целые лапы. Сейчас навернется, мне вообще это не надо.
Он обязан стоять и светить таблом. Пусть подбитым, пусть неадекватным с виду, но таблом.
Скула уже ждет внизу с остальной компанией и с недоблогером, который в этот раз снимет так, как надо. И только потому, что я очень попросил. Он будет молчать, потому что челюсть слегка вышла из берегов, но любезно согласился исправить свою оплошность.
А пиздеть для этого необязательно.
— Че встали, додики? По машинам! Времени в обрез.