А что-то мне подсказывает, что он их устраивать будет часто.
Когда покупаешь квартиру, важно пробить, кто твои соседи, потому что ты покупаешь и соседей в том числе.
— Почему ты такая напряженная?
Ах напряженная я? Даже не знаю. Быть может потому что я итого трое суток не спала?
Одну ночь исключительно из-за индюка, который сидит прямо напротив нас.
А еще может потому что мой парень абсолютно не участвовал в моем переезде?
А может потому что я на нервах все это время? И с работой, и с аспирантурой своей? Так что же стало причиной моей нервной напряженности?
Потрудитесь пояснить!
Делаю рваный вдох и перевожу туманный взгляд в стенку напротив Давида. Мне на него смотреть сейчас не хочется. И вообще я в шаге от самого безбашенного поступка в своей жизни.
— Давид, кто мы друг другу?
Он потрясенно всматривается в мое лицо и тянет брови вверх. А ты не тяни. Не тяни.
— Ты моя девушка.
— Понятно. А почему твоя девушка занималась переездом сама, не расскажешь? — нервно постукиваю пальцем по столу почти беззвучно. Нет, я не требую невозможного, но просто…Папа предлагал помощь, я сказала, что Давид всем займется, а Давид не буквально сам собирался всем заняться, а нанял людей. Ни к чему не приспособленных, которые явились на второй день вдрызг пьяные.
Компания рога и копыта на выезде.
Вспоминаю и снова тру переносицу. Ладно. Эти алкаши тяжелые вещи перенесли, но…я намучилась с ними.
— Малыш, я же прислал людей.
— Которые не приехали, и мне пришлось целый день перевозить вещи самой. А на второй день они заявились ко мне в слюни пьяные, и разбили мою любимую вазу.
Он закатывает глаза и мягко улыбается мне.
— Малыш, я куплю тебе новую. И такого больше не повторится. Извини, виноват
— На следующий день мне надо было вызывать клининг на квартиру, где я жила, и ты кстати тоже иногда. Это к слову.
Мы ругаемся, и чем больше я высказываю ему, тем сильнее хочется взять кофе и вылить на него.
Без всякого зазрения совести, лишь только потому, что Давид меня не слышит, а затыкает подарками в большинстве случаев.
Мне не нужны подарки, а он думает, что лишь так можно решить все проблемы.
Широкие жесты не равно реальная помощь в сложных ситуациях, где нужен мужик.
А когда мне нужен мужик, у Давида рождается рой других проблем, решить которые без его присутствия, разумеется, не могут.
Я никогда не испытывала таких противоречивых эмоций в отношении своего парня, но этот день стал последней каплей. Все просто.
Я не хочу ничего решать, я хочу знать, что есть у меня стена, опора, которая не сломается под тяжестью моего веса
А пока что я сам себе режиссер, потому что у Давида как не одна командировка, так другая, он только то и делает, что посылает мне своих помощников, которые создают ещё больше проблем, и по итогу вопрос решаю я сама.
Или папа.
Но, кажется, в последнем случае Давид не блещет радостью, ведь он “хотел все решить”, а тут нарисовался папа.
Да, папа, который за него все доделывает.
— Честно? Я не вижу смысла в наших отношениях, Давид. Мне обидно и больно от происходящего. Сил на то, чтобы решать все вопросы — нет, как и желания. У тебя такого тоже не наблюдаю. Так может мы просто прекратим тягать кота за хвост? Обоюдно неприятно. У тебя работа, новая должность, карьерный рост, видимся мы исключительно на выходных, а сегодня так вообще какой-то праздник, выходит. Хотя нет, ты, возможно, чувствуешь вину за свои косяки, и решил выгулять меня как следует. А я решила высказать тебе все и поставить вопрос ребром. Если ты не готов брать на себя ответственность за меня, то нам лучше расстаться, пока не сильно больно от разрыва будет нам двоим.
Давид молча всматривается в меня потрясенный взглядом и открывает рот, явно чтобы что-то сказать. На мое недвусмысленное движение головой вместе со взмахом руки, он тормозит.
— Я не закончила, Давид. Помимо очевидного, есть и ещё кое-что. Мне не нравится, что я вижу тебя исключительно на выходных. У меня складывается ощущение, что у нас и не отношения вовсе. Видимся тогда, когда ты можешь, попросить тебя хоть о чем-то я не могу, потому что обычно все решается моим папой, или мною, а то и вовсе не решается, потому что ты где-то там. Я устала, веришь? вот устала от слова очень, и хочу, чтобы ты меня понял.
Давид смотрит на меня перепуганным взглядом, словно я ему сказала нечто такое, что приводит его в ужас. Серьезно? Ты только сейчас понял, что что-то не так? Того гляди я найду другого, и все. И все…
— Малыш, послушай…
— Да хватит меня так называть! Меня это бесит!
Я взрываюсь на ровном месте, прикрикнув на парня так, что люди вокруг оборачиваются на нас, шумных.
И даже отец негодующе смотрит на меня, загадочно изгибая бровь.
Да, я умею ворчать, и умею ругаться, папа. Пусть ты и не одобряешь такого, а ждешь от меня сиюминутного повиновения во всех вопросах.
А Я УСТАЛА БЫТЬ ХОРОШЕЙ.
УДОБНОЙ. Я хочу получать какие-то дивиденды от моего характера и желательно, чтобы они были сопоставимы с силами, которые я вкладываю в людей на том или ином уровне наших отношений с ними.
— Маш, я все понял. Прошу прощения за свое поведение, — смотрит глазами Хатико, отчего у меня ком в горле встает. И сразу ругаться не тянет.
Он часто это делает, и в этом моя слабость. Черт возьми…
— Я приду через пять минут, и к этому времени я жду чего-то более серьезного. чем простые обещания о том, что у нас вот-вот все будет по-другому, — бубню себе под нос, хоть и не чувствую особой радости, что он вроде как согласен исправляться. Я это слышала миллион раз. в итоге что? Он все разы выбирает моего отца, а не меня. Ладно, не буквально отца, но работу, где мой отец его прямой начальник.
Встаю и на деревянных ногах топаю в уборную привести себя в порядок. Так и быть, стоит признать, что сейчас я повела себя некрасиво, выясняя отношения при посторонних.
Щеки горят огнем, когда я влетаю в уборную и встречаю горящий взгляд голубых глаз, сейчас больше похожих на темно-синих, бурлящих в темных водах.
А следом в зеркале появляется и другой персонаж, отчего шок сковывает тело.
Глава 8
Маша
— И снова здрасти, маленькая моя… — припечатывает томным голосом нагленыш. У любой на моем месте мурашки поскакали бы по коже, но не у меня. У меня сейчас перед глазами стелется красная пелена гнева, и я с силой сжимаю руки в кулаки и опускаю голову, после чего резко вскидываю и замечаю, что теперь он подошел ближе.
Почти впритык ко мне.
— Это женский туалет, так что вход мужчина воспрещен!
Агеев тянет пухловатые губы в разные стороны и властно заявляет.