Жан-Жак принялся учить его покупкам в интернете, но это с самого начала была плохая затея. Отец ничего не понимал, с ужасом смотрел на экран, и явно скучал. Жан-Жак подмигнул мне, я захихикала, папа оторвался от своей спячки и с ужасом на нас посмотрел.
— Подожди, я ничего не понял, давай сначала, — сказал он через десять минут.
Жан-Жак терпеливо объяснил заново. В конце концов папа промолвил:
— Значит так, я подумаю, и вообще, займусь всем этим после того, как она вернется с каникул, в середине января, потому что я очень устал, и я разорен.
На этом встреча закончилась. Жан-Жак поехал домой, а мы сходили за покупками. Проходя мимо большого оленя, выставленного к Рождеству в холле супермаркета, я попросила папу сфотографировать меня. Поскольку попытки освоить камеру на смартфоне у отца заканчивались какой-то ерундой, которая была либо размытая, либо мои ноги вместо лица, я поставила камеру на режим автоматической съемки через десять секунд и сказала папе, что его задача — просто держать телефон. Взяв его, он чуть не выронил, потому куда-то ткнул пальцем, сбив мне все. Со второй попытки я таки получила свои фотки, изрядно устав.
Назад мы ехали молча. Правда, один раз сквозь наушники мне послышалось, будто отец что-то говорит. Я сняла их, и поняла, что папа просто шепотом разговаривает сам с собой, видимо, обсуждая свою бедность.
Когда мы входили в дом, я громко зевнула. Отец резко повернулся ко мне.
— Не смей зевать!
— Почему?
— Потому что зевать имеют право только те, кто много работают и устают. А ты ни черта не делаешь, не устаешь, а потому не смей зевать.
Я хотела было сказать многое, например, что зевают люди еще и от того, что мозгу не хватает кислорода, или что он вообще-то уже давно на пенсии и тоже не работает, но промолчала.
Сам папа зевал бесконечно, утром, днем, вечером, уставшим, выспавшимся, по любому поводу. Зевал он долго и протяжно, как-то так:
— А-а-а-а-у-и-у-и!
Однажды он рассказал нам такую историю. Встав как-то утром несколько лет назад, батька открыл в спальне окно и зевнул. Через пару секунд во входную дверь постучали. На пороге стоял незнакомый мужчина.
— У вас все хорошо? — обеспокоенно спросил он.
— Да, а что? — не понял отец.
— Просто я проходил мимо и слышал, как вы кричали, — удивленно ответил незнакомец.
Кажется, папа так и не сказал ему, что на самом деле это был его привычный зевок.
Пока я вспоминала этот случай и еле сдерживала смех, батька спросил:
— Что вы там проходили на французском вчера? Вы учите хоть что-то полезное? — не успокаивался папа.
— Мы проходили фютюр сампль.
— Фигур? Какой фигур?
— Фютюр сампль.
— Какая фигура?
— ФЮТЮР! — заорала я ему прямо в ухо.
— Ах, фютюр. А что это?
— Будущее время.
— Да? Странно, а я такого не знаю.
Я попыталась объяснить ему, как строится это время, что выглядело весьма странно: человек, изучающий язык меньше года, объясняет коренному французу грамматику. В итоге отец все равно ничего не понял.
— Еще мы проходили субжонктиф.
— А это что?
— Ну, это состояние глагола.
— Знаешь, я ничего не понимаю. Принеси мне свой учебник.
Я поднялась к себе, взяла учебник и дала папе. Он с умным видом просмотрел страницы, посвященные грамматике.
— А, ну да, субжонктиф и фютюр сампль. Конечно, я знаю, что это, — сказал он с весьма напряженным лицом.
Через несколько часов отец вошел ко мне в комнату.
— Включи свой компьютер, мне нужно посмотреть прогноз погоды.
— Интернет не работает, — сказала я.
— Что? Как? Почему?
— Откуда я знаю.
Папа забегал туда-сюда по комнате.
— Дерьмо, долбаные современные технологии, ненавижу их, это наверняка из-за снега!
Даже со второго этажа я слышала, как он ходил в ванной и приговаривал:
— Ненавижу технологии, столько проблем от них.
Цена семьи
С трудом покинув утром кровать, проклиная отца, из-за мании которого рано вставать даже в выходные и будить всех, невозможно спать до полудня, я вышла из комнаты. В своей спальне отец что-то бурно нашептывал сам себе, потом раздалось хихиканье.
Через пять минут папа тоже спустился в кухню.
— Сегодня мы поедем на кладбище. Нужно проверить, как там починили могилу, прежде чем я все оплачу. А то еще выкину 400 евро на ветер.
Несмотря на большую цену за могилу, настроение у отца было вполне неплохое. Мы заехали в торговый центр, пообедали, а потом пошли за покупками. Первым делом батька зашел в отдел с искусственными цветами.
— Куплю новые, поставлю на могилу.
Однако выбрать букет оказалось непросто, и не потому, что все были некрасивыми, как раз наоборот. Просто отец искал самые дешевые, но никак не мог найти.