— Так а кто же его тогда написал? — спросил он, явно ожидая от меня ответа.
— Да откуда я знаю, тот, кто его делал, наверное.
— Странно, очень странно, я ничего не понимаю, — и он в раздумьях ушел спать.
Где-то через несколько дней мы обедали дома. Папа распекал меня за то, что я ем как свинья. В этот момент ему в рыбе попалась кость и он плюнул ею прямо в тарелку. А потом продолжил рассказывать, какая я свинья. Эту лекцию, которая угрожала продлится еще и после обеда, прервал звонок папиного мобильного. Как обычно, он с трудом взял трубку. Это бы Жан-Жак. Он что-то сказал про новую сим-карту, потом они с отцом поговорили о всяком. Уже в конце разговора папа вдруг спросил:
— Слушай, у нее на чехле телефона написано плохое слово. А кто его написал?
Я хлопнула ладонью по лбу. Тем временем Жан-Жак не понимал, что такое несет отец, а тот в свою очередь очень красочно расписывал плохое слово. Я решила прервать эту бессмыслицу хотя бы ради себя, потому что пусть и не видела лица Жан-Жака, чувствовала неловкость за тупые вопросы папы.
— Я такой купила! Его написал тот, кто сделал чехол! — закричала я, войдя в комнату.
— А-а-а! — наконец до отца дошло. — Ладно, Жан-Жак, все в порядке, она уже купила его с плохим словом.
Попрощавшись, папа повернулся ко мне.
— Жан-Жак нашел тариф, но ему нужна твоя электронная почта. Напиши на листочке, я перезвоню ему вечером и продиктую.
Да, а ведь если бы отец умел пользоваться интернетом, или хотя бы писать SMS, все было бы гораздо проще.
Я вручила ему бумажку с моей почтой.
— Это точно правильная почта? Французская, здешняя? Не твоей страны?
— Вообще-то… — вообще-то я хотела объяснить ему, что электронная почта не меняется вместе с местом жительства, но решила, что это бессмысленно. — Да, точно.
— Хорошо, а то еще дашь почту своей родины, что нам с ней делать, — пробурчал отец.
К счастью, через пару часов батька нашел за что на меня обидеться. На улице была метель, и я сидела в своей комнате. Папа ворвался в нее после своего дневного сна.
— Какого черта ты не закрыла ставни, не видишь что ли, снег окно заляпал, опять мне потом мокрые разводы отмывать! — закричал он.
— У меня две лампочки перегорели, если я закрою ставни, то весь день буду в полумраке, и поэтому не намерена их закрывать пока окончательно не стемнеет, — лампочки для люстры в моей комнате, кстати, по мнению отца, были очень дорогими, а потому он их не покупал, и вкрутить мне было нечего.
— Какая же ты эгоистка, думаешь только о том, чтобы тебе было удобно, а о других не думаешь! — разразился тирадой отец, закрывая ставни.
Даже не знаю, в кого я такая. Должна была унаследовать папин природный альтруизм, но внезапно не вышло.
На самом деле, наши с отцом ссоры напоминают детектив. Вы читаете и думаете: он наверняка обиделся за то, что она не закрыла ставни. Но тут — вот это поворот! — оказывается, что дело совсем в другом.
Ведь к несчастью, именно когда он вошел ко мне, я читала книгу с телефона, и, закончив с эгоизмом, папа вдруг раскричался:
— Как ты меня задрала своим телефоном, ты ничего не можешь в жизни, но ничего, долго это не продлится, я тебя отправлю обратно к матери, со своим тупым телефоном!
— Так я живу в селе, тут ничего нет, чем еще я должна заниматься?
— Иди дрова руби, снег убирай! Работы полно!
Отец спустился вниз и сорок минут бубнил:
— Долбаный телефон, целый день перед телефоном, ненавижу телефоны, как я устал, как меня это задрало, все манеры ее матери, но ничего, с такими манерами она у меня долго не проживет, я для нее все, а она со своим телефоном.
Потом папа что-то уронил и закричал:
— Чертов интернет!
Он не разговаривал со мной весь оставшийся день, а я оставила его наедине с верой во всесильные лучи интернета, выбивающие вещи из рук.
Непутевая дочь
В этот день отец был в ярости с утра. Несколько дней назад снег растаял, и папа кричал на всю округу:
— Все, я могу сказать однозначно: зима закончилась!
Это, кстати, папина любимая фраза. Каждую зиму, как только немного теплеет, он ее говорит повсюду, а потом страшно удивляется, когда снова холодает. То же самое происходит и летом: едва чуть падает температура, батька тут как тут со своим «Я уверен, лето закончилось!».
Так вот, эта зима была долгой и страшной, а потому вчера снег выпал снова, да еще и с удвоенной силой. С утра, везя меня на вокзал по заледеневшей и заснеженной дороге, отец едва удерживал машину в ровном положении, она так и норовила слететь с дороги, но, несмотря на это, у него оставались силы приговаривать:
— Дерьмо, как ты меня задолбала, я из-за тебя должен ездить в такую погоду, но ничего, долго это не продлится, я тебя выгоню отсюда на хрен, подумать только, мне в моем возрасте такие нагрузки противопоказаны, чтобы я в свои годы такой ерундой маялся, как ты меня утомила.