Мы нашли мои шарф и шапку целыми и невредимыми, потом забрали машину, сменить шины на которой, между прочим, стоило 450 евро, и поехали домой. Все было мирно, только отец покачивался в такт беседе сам с собой.
Вопреки зимней резине, в селе мы опять скользили по дороге, едва не врезаясь в дома и заборы, и хотя умом я понимала, что даже если мы врежемся, на такой маленькой скорости скорее всего отделаемся максимум синяками, все равно у меня колотилось сердце. Папе, похоже, было все равно, его волновала целостность машины, а не наши жизни.
Таки выжив на дороге, отец вдруг снова вспомнил о своей смертности. Я ждала, пока закипит чайник, а он стоял рядом и говорил:
— Вот если я завтра умру, а ты не согласилась купить эту квартиру. Куда ты пойдешь, если я умру? Дом государство может забрать. Вернешься на родину, сама виновата. На завод пойдешь работать, — с улыбкой потер руки батька.
Я не стала возражать, что если бы я купила квартиру, а он умер завтра, мне все равно было бы некуда идти в ближайшие полтора года. Впрочем, про забирание дома государством я тоже слышала впервые и не была уверена, что это правда.
Активно занимаясь диалогом у себя в голове, я налила слишком много воды в чашку. Отец, ненавидевший полные чашки, закричал:
— Куда ты столько налила? Ты пока донесешь до стола, все на мой паркет прольешь!
Десять лет назад он собственноручно положил паркет на кухне, и с тех пор носится с ним, как с писанной торбой, временами доходя до паранойи.
Батька схватил чашку, резко вылил в раковину половину, но не рассчитал траекторию, и часть жидкости расплескалась на пол.
— Дерьмо! — взревел он.
Я взяла тряпку и стала аккуратно вытирать паркет, пока отец матерился. Когда я разогнулась, он выхватил у меня тряпку.
— Там уже все сухо.
— Пошла вон отсюда, я знаю, ты даже вытирать не умеешь!
Отец на четвереньках ласкал свою кухню, приговаривая:
— Со своими полными чашками, все манеры ее матери, но ничего, долго с такими манерами она тут не продержится, я ее выгоню на родину, у меня тут элитное место, как она меня достала.
Спустя полчаса он таки впустил меня пить чай, но не разговаривал со мной весь вечер.
Сложное дело
В середине февраля, на зимних каникулах отец вспомнил, что мне таки нужно как-то поступить в университет в этом году. Он узнал, что здесь абитуриенты создают на специальном сайте свое досье, которое рассматривает комиссия и решает, кто поступает, а кто нет.
Поскольку я окончила школу в другой стране с другой системой обучения, отец решил позвонить на горячую линию сайта, чтобы узнать все детали, и вообще, можно ли мне поступать. Мне как раз пришла новая сим-карта с тарифом 10 евро в месяц на звонки по всей Франции, и батька заявил:
— Позвоним с твоего телефона, потому что я на это дерьмо деньги тратить не буду.
В назначенное утро отец уселся за стол, положил перед собой лист бумаги, ручку, ноутбук с открытым сайтом. Я набрала номер и дала ему трубку.
Но уже через пять секунд стало понятно, что это плохая затея. Папа не мог удержать телефон, все время что-то сбивал, и наконец заорал:
— Дерьмо, как меня достали эти дурацкие телефоны, позвоню со своего! Но если у меня сдерут деньги за это, я тебя прибью!
Я подумала, что, кажется, горячие линии всегда бесплатные, но промолчала, зная, какой это стресс для отца — делать что-то для других.
С его старой кнопочной «Нокии» дело пошло лучше, и вот он уже говорил с женщиной-консультантом. Папа рассказал всю мою историю, женщина ему что-то долго объясняла, отец писал подробный конспект, как прилежный студент, иногда не пойми к чему заливался смехом маньяка, похрюкивая при этом.
Он положил трубку с видом человека, который знает все.
— В общем, женщина сказала, что ты можешь регистрироваться на этом сайте, нужно просто везде в досье указывать, что ты иностранка.
За обедом отец торжественно объявил:
— Сейчас покушаем и сядем все делать! Она сказала, что это займет много времени, но я уверен, я-то все сделаю быстро.
Папа хотел взять у меня из тарелки лист салата и взмахнул рукой с такой силой, что салат разлетелся по всей кухне.
После еды я принесла ноутбук в кухню. Мы открыли сайт.
— И где тут создавать досье? — спросила я.
— Вот, нажми на это, — он ткнул пальцем в надпись, значащую что-то вроде «записаться».
На экране высветилось окно, куда нужно было ввести номер досье и пароль. Отец достал свой конспект и, не дав мне сообразить, приказал:
— Эта баба сказала, что нужно писать, что у тебя нет номера. Пиши давай!
Я ввела в строчку то, что папа законспектировал, понимая, что мы творим какую-то ерунду.