— Это твои внуки.
— Ааа, а я забыл уже про них. Но это все равно не из нашего рода. Я знаю, все проблемы от того, что ты ешь эти ваши борщи на родине, вот у тебя и прыщи теперь.
— Так я борщ уже полгода не ела.
— Это неважно, он уже так глубоко въелся в твой организм, что теперь будет много лет давать последствия, — выдал умную мысль папа.
Раз мы заговорили о здоровье, я решила спросить про степень готовности моей медицинской страховки, карт виталь, как она тут называется. Отец подал на нее документы пару месяцев назад, но сделал все неправильно, и получение этой карты застопорилось.
— Слушай, а что на счет моей карт виталь?
— Карт щиталь? А что это?
— ВИТАЛЬ!
— Боже, как ужасно ты говоришь по-французски. Ну, ты есть в системе, у тебя уже готов номер страховки, так что ты можешь ею пользоваться. А карточку ты, наверное, никогда не получишь, не знаю, там у них что-то пошло не так.
— Так а как же пользоваться этой страховкой?
— Ее нужно пополнять, чтобы активировать, но у меня нет денег, и я этим заниматься не буду. Сама разбирайся, мне страховка нафиг не нужна, я вон всю жизнь сам лечусь, — и отец улыбнулся той частью рта, где не было зуба.
На ферме мы купили творог. Пока папа кормил свиней старым хлебом, я вертела в руках баночки и увидела, что срок годности творога закончился еще вчера.
Отряхивая руки, батька подошел ко мне.
— Смотри, у творога срок годности вчера закончился, такое нельзя продавать и покупать, пойди попроси, чтобы тебе на свежий обменяли.
Но у отца сказанное мной почему-то вызвало взрыв ярости.
— Да ты охренела! — заорал он на всю ферму. — Не хочешь — не ешь, я сам съем! Подумать только, тут один день, а она цирк устраивает!
Женщины, катавшиеся неподалеку на лошадях, остановились и внимательно на нас посмотрели.
— Но это же натуральный продукт, он очень быстро портится, — тихо, чтобы не привлечь еще больше зрителей, сказала я.
— Как ты меня задрала! — продолжал кричать папа. — Я для тебя все, разбиваюсь тут, а ей то не нравится, сё не нравится! Я тебя вообще кормить не буду, раз ты такая! Вообще оборзела!
Всю дорогу до дома отец говорил:
— Господи, как же я устал, как ты меня утомила! Скорей бы ты свалила на лето, и сюда ты больше не вернешься. Я для нее все, а что она для меня?! Вот именно, ничего! Ничего я жизни не получил ни от одной женщины! Такие нагрузки в моем возрасте, а сколько времени и денег за этот год я просрал! Я не для того их зарабатывал! И ей еще что-то не нравится! Но ничего, сюда она не вернется, потому что я не просто устал, моя жизнь превратилась в дерьмо!
Вечером батька много бурчал. Сначала я кинула стирку, и он кричал, как задрался стирать сутками мое белье. Потом он рассказывал, что мой шампунь ужасно пахнет.
— И вообще, от тебя от самой пахнет как от быка! — огорошил отец меня.
— Вообще-то я моюсь и пользуюсь дезодорантом, — это что-то новенькое. Все нормальные люди говорили, что от меня приятно пахнет.
— Дезодорант — это фигня. Нужно много парфюмов и одеколона. Вон как я делаю, пол банки всего этого на себя выливаю, с головы до ног!
Перед сном батька таки сумел отключить обогреватель в моей комнате. Но ничего, я тоже просто так не сдамся.
Утром я завтракала, когда папа радостно влетел в кухню и спросил:
— Ну как тебе спалось, тепло?
— Ужасно холодно, — сказала я и закашлялась. — Кажется, я заболею.
— Как ты меня задрала! Давай собирайся и вали отсюда, бесишь меня!
Однако мои методы подействовали быстрее, чем я ожидала. Когда после учебы я села в машину, отец сказал:
— Я включил твою печку, а то еще умрешь от холода.
Я кивнула.
— В субботу я пойду к этим фермерам на ярмарку и потребую, чтобы они обменяли просроченный творог. А то что это за наглость — такое продавать?! — продолжал он.
— А кто тебе мешал вчера на ферме сразу это сделать?
Папа долго пыхтел над ответом.
— Ты меня взбесила, и я забыл, что нужно пожаловаться! — выдал он наконец.
Чтобы не тянуть кота за хвост, сразу расскажу чем закончилась эта история с творогом. В субботу батька действительно принес новые и не просроченные банки. Но в тот же день я обнаружила, что старые так и стоят в холодильнике за пачкой салата и уже завонялись. Из этого я сделала вывод, что отец не пожаловался и не обменял, а просто купил новый.
Впрочем, так было всегда. Грозность отца только в его словах, а до дела никогда не доходит. Помню, пару месяцев назад его страшно бесила соседская собака, которая гадила прямо в его дворе, забегая через задний двор, который граничил с полем и ни чем не огораживался. Папа ходил и кричал:
— Ничего, я как встречу хозяев этой псины, я им все выскажу, да я им как покажу, они у меня еще узнают, пожалеют, что на свет родились, и их пес тоже!