После обеда папа спросил:
— Ты что-то там говорила про новую обувь?
— Да, было бы неплохо купить мне босоножки на лето.
— Ладно, в общем, слушай сюда. Я сейчас еду в Мользайм к ревматологу, потому что из-за этих придурков-врачей моя спина так и не прошла, может он мне поможет. Тебя я оставлю в торговом центре, купишь там себе свою обувь. Надеюсь, ты едешь? Потом что я сегодня добрый.
— Конечно, еду, — и я побежала собираться.
— Вот тебе 50 евро, — с отчаянием на лице всучил мне купюру отец перед выходом.
Мы уселись в машину. Всю дорогу до города добрый папа поносил меня.
— Опять ты легко оделась, в футболку. Вот кто так одевается?
— Так жарко же. И ты тоже в футболке под курткой.
— У меня там свитер! — закричал отец.
Вот это поворот! Я не видела, что он надевал перед выходом, но свитер в конце мая в 25 градусов, серьезно?
— Даже если я и заболею, это будет на моей родине, так что можешь не волноваться, — поставила я точку в этом диалоге и воткнула в уши наушники.
Но мне тут же пришлось их снять, потому что папа что-то сказал.
— Прости, что?
— Как же меня бесят люди с наушниками и телефонами, вся эта фигня, лучше бы деньги зарабатывали! А ты меня как бесишь!
Перед торговым центром батька даже не притормозил, так что я опять выпрыгивала из машины на ходу.
Я купила себе босоножки, поела мороженное и осталась ждать отца в кафетерии. Он вернулся через час.
— Представляешь, у меня в спине что-то защемило или сдвинулось, я сам не понял, — рассказывал папа, идя по парковке. — Врач меня дернул и все прошло!
Как сказала потом моя мама, лучше бы ему голову дернули, там с детства защемлено.
— Ну, что ты себе купила?
— Я купила две пары.
— Надеюсь, одна не для твоей матери?
Вообще-то одна действительно была для мамы, но я уверено ответила:
— Конечно нет, стала бы я еще тратить деньги на нее.
Батька удовлетворенно улыбнулся.
— И сколько все это стоило?
— 45 евро.
— Ну ни фига себе!
Рассекая парковку, отец вынимал из карманов купюры и давал их мне. Наконец он посмотрел на 50 евро в моих руках и понял, что пора остановиться. К слову, в машине он снял куртку, и под ней оказалась футболка. А мне тут заливал про свитер.
По дороге домой мы попали в пробку.
— Ты же рада, что уезжаешь, да? — спросил отец
— Вообще-то не очень. У меня уже ностальгия по Франции, — невозмутимо ответила я.
— Что?! — папа чуть не врезался в едущую впереди машину. — Да ты офигела?!
— Но мне так нравится во Франции, тут так хорошо.
— Тебе нравится здесь даже несмотря на то, что я ору на тебя каждый день? — батька был поражен.
— Да, конечно.
— Подумать только, у нее ностальгия по Франции, ну капец, я в шоке, — приговаривал отец.
Весь оставшийся вечер я перекладывала вещи в рюкзаке, а папа смотрел телевизор. Часов в девять я услышала:
— Ну Вилар, пора спать, мне же еще рано вставать, вот дерьмо!
Встать нам нужно было в два часа ночи, чтобы выехать в Страсбург в три. Но поспать отцу не удалось, ведь как только он лег, случилось невероятное — зазвонил его мобильный. Пришлось батьке спуститься вниз, но к тому времени, как он это сделал, звонящий уже положил трубку.
Отец вошел ко мне.
— Слушай, мне звонил этот придурок из городка, где я раньше жил. Общался с ним на свою голову, а теперь он мне названивает. Короче, можешь удалить его номер из контактов?
— Так даже если я это сделаю, он все равно сможет тебе звонить, — я сразу поняла логику папы.
— Да?!
— Ну конечно.
— Вот дерьмо, — и он вышел из комнаты.
Я могла бы занести этот номер в черный список, но копаться в старом отцовском телефоне, который мои подруги называли какашкой дракона, когда я и так волнуюсь перед отъездом, мне не улыбалось, так что я просто попыталась заснуть.
В отличии от отца мне удалось поспать пару часов. Он же так и не уснул, потому что боялся, что не сможет проснуться.
В радостном возбуждении батька закинул мой чемодан в машину, я обошла комнату, проверяя, все ли взяла, и мы тронулись. По дороге он спросил:
— А ты свой проездной оставила?
— Нет, он у меня с собой, в кошельке.
— А на хрена ты его взяла? Потеряешь там на родине, а потом его восстанавливать. Господи, ты вообще ни о чем никогда не думаешь, жесть, ты дура.
— Я хотела, чтобы со мной осталась частичка Франции.
Папа с ужасом посмотрел на меня.
— О Боже! Ну ладно, бери с собой, но не смей потерять! И учти, если ты не поступишь в университет, ты пойдешь работать, иначе я не позволю тебе вернуться!
— Хорошо.
— И тогда со своей зарплаты ты сможешь возвращать мне тот необъятный долг, все деньги, которые я на тебя потратил в этом году, — батька радостно потер руки.