— Да ну? — я искренне удивилась, ведь когда раньше они пересекались в общественном месте, отец сразу же убегал и прятался, чтобы не общаться с бывшей подругой.
— Да, да, мы поговорили, я рассказал ей обо всех твоих проблемах с поступлением, и Жаклин хочет, чтобы после обеда мы приехали к ней, она посмотрит твое досье на том сайте и попытается что-то сделать.
— Ну хорошо, поедем, — кто его знает, может что-то и выйдет.
Часам к двум мы приехали к Жаклин. Поздоровавшись с ней и ее мужем Тома, папа сразу же спросил:
— Короче, я тебе тут нужен?
— Нет, в принципе... — начала Жаклин.
— Ну раз не нужен, значит, я пошел, к знакомым тут зайду, а вы разбирайтесь со своей фигней, — и батька радостно смылся.
Жаклин явно очень расстроилась, что не успела побыть рядом с отцом, поэтому яростно принялась за меня. Два часа мы сидели перед компьютером с моим досье, я ужасно устала, потому что она сама ничего не понимала ни в сайте, ни в компьютере, при этом хотела, чтобы я что-то делала. Потом мы куда-то звонили и что-то узнавали, в процессе этого пытаясь что-то сделать с этим долбаным досье, но ничего все равно не получалось.
Тут пришел отец.
— Вы что, еще не закончили? Уже три часа прошло! — закричал он.
— Поль, тут все очень сложно. Я считаю, что Полин стоит проучится два года во французской школе, закончить ее с нашим аттестатом, и после этого ее точно возьмут в университет.
Папа чуть не умер на месте от такой новости.
— Да ты чё, офигела?! Она будет в школу ходить, а я должен ей деньги еще два года давать?! Нет, мне такое не нравится!
— Поль, но это единственный выход, — ласково сказала Жаклин, любуясь отцом.
— Это хрень! Ладно, я пойду еще к другим знакомым зайду, а вы тут делайте, — и папа ушел.
Жаклин повернулась ко мне. Я поняла, что сейчас этот ад начнется снова и сделала то, до чего раньше почему-то не додумалась: написала в графе, где нужен мой аттестат, что-то от фонаря. И о чудо, это прошло в досье. Жаклин записала меня на какой-то факультет германистики, где еще были свободные места, потом мы долго и нудно писали мотивационное письмо. Наконец все было готово, и мы отправили досье.
— Теперь нужно только ждать, но я уверена, все получится, — сказала Жаклин с таким лицом, будто я ее дочь.
У меня такой уверенности не было, ну да ладно. Потом Жаклин раздавала мне много каких-то указаний о том, как правильно жить эту жизнь. Пришел отец:
— Только не рассказывай мне, что вы делали, мне все равно насрать, — сразу же объявил он.
— Хорошо, конечно, — нежно глядя на него, ответила Жаклин. — Мы сделали все, что нужно, теперь Полин должен прийти ответ, зачислена она или нет. Но уже сейчас нужно подумать о жилье, стипендии, учебниках…
— Когда поступит, тогда и подумаем, — папа схватил меня под руку и попятился к двери от придвигающейся к нему Жаклин. — А теперь мы пошли, как видишь, я сегодня много делал для дочери, мне нужно отдохнуть. Салют!
— До свидания! — прокричала я уже с лестницы.
Дома, пока я пила чай, отец ходил туда-сюда по кухне и приговаривал:
— Господи, как же я устал, за что мне все это, в 74 года я вынужден такой фигней заниматься, дочери помогать, теперь еще и с этой Жаклин придется общаться, а она меня так бесит, все эти тупые люди, с которыми нужно разговаривать, как же хочется на остров посреди океана, чтобы никого не видеть и не слышать.
Он открыл холодильник, потом закрыл:
— Мне совсем не хочется есть из-за стресса, который я испытываю от тебя, — укоризненно промолвил батька.
Тем не менее, едва я скрылась за дверью своей комнаты, как загрохотали тарелки, запахло тостами, зашуршала ложка о баночку с йогуртом, а отец только и бегал в кухню за новой едой.
В ожидании результатов поступления я решила съездить в Страсбург повидать свою подругу Аню. Папа устроил скандал ни о чем, но таки пополнил мне проездной.
— Видишь, как много я для тебя делаю, — важно сказал он, протягивая мне карточку и десять евро.
— Спасибо.
Батька гордо хмыкнул.
Я хорошо повеселилась с Аней в таком уже родном мне Страсбурге, и села на обратный поезд в шесть вечера. И тут что-то пошло не так. Сначала мы никак не могли выехать из-за каких-то технических проблем, и все двадцать минут слушали ржание компании парней, которых почему-то очень веселило то, что они опаздывают в аэропорт. Наконец поезд поехал, но тащился как черепаха, а за две станции до моей остановился и голос в динамиках объявил, что из-за поломки движение возобновится через пятнадцать минут. Все, кто мог дойти пешком, вылезли и ушли. Тут мне позвонил отец.
— Когда ты там приедешь? — недовольно спросил он.
— Я в поезде, но он прибудет с опозданием.