— Вот так вот. И я волнуюсь, можно ли в телефон, купленный в другой стране, вставить французскую сим-карточку? — наконец закончил отец.
Продавец-консультант непонимающе посмотрел на него, а я отвернулась, потому что мне снова, впервые после той истории с автобусом, стало стыдно за папу. Только тогда мне было стыдно за его поведение и крики, а теперь — за ужасающую тупость. Ну коню же понятно, что телефон и сим-карта друг от друга не зависят.
— Конечно, можно, — выдавил улыбку продавец. — Знаете, лучше вам поговорить вот с тем консультантом, она точно поможет, — и он указал на женщину в другом конце магазина.
Мужчина быстро пошел к другим клиентам, делая вид, что так и нужно, хотя мне показалось, что он просто хотел избавиться от нас.
Мы же отправились к продавщице. По дороге папа размахивал руками и кричал всем вокруг:
— Я не хай-тек! Помните об этом, я не хай-тек!
Женщина-консультант вежливо поздоровалась, еще не подозревая, с кем она связалась и что ее ждет. Папа принялся описывать ей историю в таких же подробностях, как и предыдущему продавцу.
— Надеюсь, вы нам поможете, потому что я не хай-тек. Она, — он кивнул на меня, — хай-тек, но я нет.
— Конечно, какую вы хотите сим-карту? — радостно спросила продавщица. Кажется, ее папа с толку не сбил.
— Я бы хотела, — начала я, тщательно подбирая слова и ставя их в правильную грамматическую форму, — чтобы там был мобильный интернет, хотя бы 2G, потому что…
— Нужно, чтобы она была подешевле. И чтобы входила в ее телефон, — перебил папа, загораживая меня своей широкой спиной.
Похоже, мой французский еще очень плох, потому что продавщица услышала только батьку и сразу стала предлагать ему дешевые варианты сим-карт.
— Вот, отлично, вот эта подходит.
— А там есть мобильный интернет? — спросила я как можно громче и четче.
— Нет, — радостно сказала продавщица. — Для этого нужна карта с тарифом, а если вы включите передачу мобильных данных на этой, она снимет все деньги со счета за минуту.
— Но я хотела…
— Все в порядке, мы берем эту, — снова встрял папа, показывая мне, что все решено.
Я поняла, что уже ничего не сделаю. В этой Франции все не так, как у людей. Даже с сим-карточками проблемы. У нас просто купи одну, и у тебя по-любому будет интернет, а тут нужно покупать какую-то особенную, потому что обычная не так работает… О Боже!
— И засуньте карточку в телефон, а то вдруг она сама не сможет, — папа, кажется, забыл, что минуту назад назвал меня хай-теком. — Потому что я во второй раз сюда переться не собираюсь! — и он с угрозой посмотрел на меня.
— А что, в твоей родной стране так плохо, что ты переехала? — спросила меня продавщица, запихивая карточку в разъем.
— Там настоящая нищета и ужас, — гордо сказал папа, закрывая меня собой.
— То есть во Франции лучше?
— Конечно, нет! — рявкнул папа от избытка чувств, ведь критиковать все и всех было его любимым занятием, кроме пересчитывания своих денег, разумеется. — Ни в одной стране нету ничего нормального! Эти президенты все идиоты! Я бы хотел уехать на какой-нибудь остров…
— Готово, — продавщица протянула мне телефон, я вяло взяла его.
— Спасибо, до свидания, — папа потянул меня из магазина.
— На ней нет мобильного интернета, — сказала я, пока мы шли к кафетерии.
— Слушай, ты меня заколебала! — закричал папа на весь торговый центр. — Ты что, ненормальная? Как можно быть в истерике из-за отсутствия интернета, это же просто интернет! Вот я вообще из-за этого не нервничаю, живу себе без вай-фая, смартфона, и посмотри, какой я здоровый!
— Но…
— Все, замолчи, ты меня уже достала за сегодня.
За обедом отец довольно потряхивал своим кошельком с монетками, а я в ярости метала в рот картошку фри, даже не чувствуя вкуса.
Технологии в доме Виларов
В то утро я проснулась в радостном настроении, несмотря на начавшиеся каникулы, во время которых я умирала от скуки. Но сегодня нам должны были провести интернет, и у меня появится хоть какое-то развлечение. Кроме того, я наконец-то смогла бы поговорить с мамой. Она уже с ума сходила от незнания, что там происходит в моей жизни.
На самом деле мама была против моего переезда во Францию. Она все время ходила и приговаривала:
— Ты же у меня еще такая маленькая, как же ты выживешь с твои придурком-отцом.
На что я ей отвечала:
— Мать, ну что поделать, птенец оперился.
В общем, наверное, от перевозбуждения, я плохо спала ночью, и в этот день проснулась рано, в восемь вместо обычных десяти часов утра. Я полежала пару минут, потом перевернулась на другой бок, и уже собралась засыпать снова, как вдруг внизу зазвонил папин телефон.