— А, ну ладно, — разочарованно сказал отец.
Расстроился небось, что не с кем скандалить будет.
На следующий день мы начали подготовку к переезду. Папа ничего не делал, только раздавал всем указания.
— Значит так, — объявил он с утра, — я договорился с соседом, у него грузовик, думаю, туда влезет вся мебель и твои вещи. Так что начинай уже собираться, никто тебя ждать не будет, видишь, какие люди добрые нас окружают, помочь согласились.
— Хорошо, но мне нужна картонная коробка.
— У меня нет, сейчас поеду по магазинам, может, куплю. Господи, она же небось стоит дофига, — прошептал батька.
Он уехал, а я начала складывать вещи. Где-то через час почти все было уложено, оставалась только одежда, которую уже некуда было пихать. Тут вернулся отец.
— Я купил тебе еды и всяких бытовых вещей на пятьдесят евро! — закричал он с порога. — Вот твоя коробка, она стоила четыре евро, вот же дерьмо! А ты небось ничего не сделала за это время.
— Я почти закончила.
Пока я заполняла коробку, папа ходил по дому и ворчал:
— Коробка за четыре евро, Господи, я разорен, сколько я делаю для своей дочери, но никто этого не ценит!
Вечером мы сносили мебель на первый этаж, это было непросто, ведь я не могла нормально поднять тяжести из-за своего сколиоза, а батька требовал, чтобы я чуть ли не в одиночку их таскала, и кричал, что проблемы со спиной это чепуха. К счастью, сосед оказался мужиком хоть куда, и все перенес сам, а отец только показывал ему, что брать.
Утром в воскресенье наступил важнейший момент: я съехала. Папа очень хотел сэкономить хотя бы на парковке в Страсбурге, поэтому надеялся втиснуться втроем в грузовик соседа, но оказалось, что у него всего два места в машине, поэтому пришлось отцу разочарованно сесть в свой BMW. По дороге в город мы вспомнили, что забыли несколько вещей, но батька пообещал привезти мне их через пару дней.
Наконец мы приехали, перетащили всю мебель и коробки в общий коридор перед квартирой, и тут началось самое страшное: сбор шкафа.
Еще когда мы только его купили, я начала волноваться, сумеет ли папа с его паникой собрать все эти деревяшки и шурупы в одно целое. И глядя на этот цирк, я поняла, как же хорошо, что с нами сосед, потому что отец бы не смог, это однозначно.
Едва мы вытащили детали из коробки, как папа запричитал:
— Господи, как же мы это сделаем, у меня стресс, ничего не получится!
— Не волнуйся, Поль, я умею такое собирать.
— Да, ну тогда ты соберешь, — ненавязчиво намекнул батька и захохотал.
Пока сосед читал инструкцию, отец рассказывал:
— Однажды мне пришлось собирать такую хрень. Я два часа пытался, в итоге плюнул, и позвал знакомых на помощь. И после этого я поклялся, что больше таким не займусь.
Да уж, и этот человек по образованию механик.
— Ну тут вроде все легко, — сказал сосед и приступил.
Следующие полчаса папа тупо ходил вокруг него и приговаривал:
— Господи, у меня стресс, как же мы это сделаем!? А куда пихать эту деталь? А куда ты всунешь это? Мне кажется, ничего не получится!
— Все хорошо, Поль, я смогу его собрать.
Через некоторое время сосед тонко намекнул, что отец ему мешает, и лучше бы он сходил за кофе. Батька сразу же выполнил просьбу, и принес нам всем вкусное капучино, но тут сосед уже увлекся сбором шкафа, и отец почти насильно вливал в него напиток.
— Давай пей уже, а то потом скажешь, что Вилар тебя работать запряг и даже кофе не угостил, — сказал батька и первый захохотал над своей шуткой.
Спустя два часа произошло то, что по мнению отца, было невозможно, — сосед собрал шкаф. После этого он быстро уехал, сказав, что ему нужно забрать откуда-то сына, но по-моему, он просто задолбался с нами.
Папа занес оставшуюся мебель, мы все расставили и вышли на улицу.
— Ну, дочь моя, прощай, — отец, радостно улыбаясь, раскинул объятия. Он прижимал меня к себе так, будто я переехала на другой конец Франции, а не за сорок пять километров от него.
Раздав еще несколько указаний, как не сжечь квартиру, батька напоследок вспомнил, что ему нужно сходить в агентство и застраховать мое новое жилье.
— Боже, я не знаю, как это сделаю, это, должно быть, невероятно сложно, — прошептал он.
Мы опять обнялись и попрощались, и отец, сев в машину, уехал. Когда его серебристый BMW скрылся за поворотом, я пошла к себе домой, представляя, как в тишине и покое сяду писать свой роман про жизнь с папой. И однажды я издам его, и, как сказала одна моя подруга, отец, узнав об этом, спросит:
— Ты что же, надо мной смеялась?!
А я отвечу:
— Да над тобой теперь смеется вся Франция!
Отпирая дверь квартиры, я поняла, что именно так все и будет.