Бонус: папа и три дочери
Я уже месяц жила одна, но веселье в нашей семье не заканчивалось. Узнав том, что отец стареет, и здоровье его начинает сдавать, две его дочери от первого брака решили немедленно навестить батьку. Ради него они готовы были даже приехать с другого конца Франции. Софи, младшая из сестер, купила билет на самолет, а Стефани, старшая, взяла с собой своего друга и папиного
знакомого Юбера, и они приехали на машине.
Прикол был в том, что Стефани я знала давно, а вот Софи и не подозревала о том, что я вообще есть в этом мире. К счастью, перед ее приездом отец таки додумался рассказать ей эту страшную тайну. И вот теперь он позвонил мне, чтобы пригласить на воскресный семейный обед.
— Мы заберем тебя с Юбером в Страсбурге на машине.
— Да я могу и на поезде доехать.
— Нет, нет, мы заберем тебя, зачем тебе еще и платить за билет.
— Так бензин дороже билета стоит, — возразила я.
— Слушай, это не ты за него платишь!
— Ладно, но чтобы мне потом не говорили, как много для меня делают, а я тут не стелюсь перед людьми.
— Да ты что, сошла с ума, это же не твоя родина, тут такого никто друг другу не скажет! — батька захохотал, и я услышала смех на заднем плане. — Вот видишь, они все над тобой смеются, это же ерунда!
Я промолчала о том, что отец уже третий месяц попрекает меня тем, что Жаклин помогла мне поступить в университет, а я вот не хочу с ней гулять и проводить много времени.
— Ну хорошо, тогда в воскресенье подъезжайте к одиннадцати.
— Да, целую, доченька, — внезапно сказал папа на прощание. Я представила, как умиляются, сидя на диване, мои сестры и Юбер.
В пятницу, когда я училась в университетской библиотеке, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось, что это отец. Взяв мобильник, я пошла к выходу, ведь в библиотеке нельзя говорить.
— Алло, — прошептала я, открывая дверь.
— Алло! — заорал на том конце папа.
— Да, алло, — тихонько ответила я, так как еще не до конца вышла из помещения.
Тут отец тоже перешел на шепот и неуверенно спросил:
— Это… это Полин?
— Да, это Полин, что ты хотел? — уже нормально ответила я.
— А, наконец-то, — снова заговорил по-обычному громко батька. — Хотел спросить, все ли у нас в силе на воскресенье.
Проговорив десять минут ни о чем, мы попрощались, снова ласково и нежно, а потом я весь день ходила и еле сдерживала смех, вспоминая, как папа не понимал, кто ему ответил по телефону.
На самом деле я очень ждала воскресенье, потому что предвкушала этот театр. Ведь когда-то Стефани и Юбер уже приезжали к нам, и тогда отца просто перло от желания показать, какой он прекрасный отец. Он бегал вокруг меня, играл со мной в домино, каждые пять минут спрашивал, все ли у меня хорошо, переживал за какую-то царапину на моем лице. Поэтому я ни минуты не сомневалась, что в этот раз будет то же самое.
И я не ошиблась. Показывать свою страшную любовь к дочери батька начал уже в Страсбурге перед Юбером. Едва я вышла из дома, как папа выскочил из машины и стал меня обнимать. В объятиях он держал меня минут пять. Наконец мы уселись и Юбер повел в сторону села. Повернувшись ко мне, батька спросил:
— Как у тебя дела, доченька?
— Все хорошо.
— Но ты счастлива?
— Да, — искренне ответила я.
— Это прекрасно. Когда ты счастлива, счастлив и я! — сказал отец и с гордостью посмотрел на Юбера, будто ожидая его похвалы.
— Между прочим, за экзамен по эльзасскому я получила семнадцать с половиной баллов из двадцати, — похвасталась я.
Эльзасский — это диалект, на котором говорят в нашем регионе, и который на проверку оказался не таким уж и легким, как я ожидала.
— Боже, какая ты молодец! — начал усиленно меня хвалить отец, поглядывая на Юбера с таким лицом, будто это лично он научил меня эльзасскому. — Я так горд!
— Да, да, это действительно круто, — сказал Юбер.
— Йетц кан их мит дир эльзэсишь рэдэ, — сказал батька на эльзасском, что переводилось как: «теперь я могу говорить с тобой по-эльзасски».
— Йо, — сказала я «да», сдержав ухмылку.
Всю дорогу отец не прекращал оглядываться и умилительно смотреть на меня, при этом краем глаза поглядывая на Юбера. Перед въездом на гору он набрал Стефани и сообщил, что мы подъезжаем, так что она может греть еду, и говорил он с ней так же ласково.
Мы вошли в дом, я расцеловалась со Стефани, а потом проследовала в гостиную, где меня ждала Софи. Папа тут же подскочил к нам.
— Полин, это Софи.
— Здравствуйте, — сказала я и мы расцеловались.
— Софи, это Полин, — продолжил отец. — Моя дочь. Моя самая любимая доченька, — тут она прижал меня к себе в объятиях и не отпускал минуты три.