Но ничего не поделаешь, Юбер вынес микроволновку на улицу, чтобы потом ее выкинуть, а сестры пообещали что завтра же купят новую. В конце концом мы таки сели пить чай, заваренный водой из кастрюльки.
После мы все вчетвером пошли гулять по селу, а отец остался дома, намекнув, что хочет побыть один и отдохнуть от людей.
В лесу разговор от всяких житейских дел перешел на жизнь в горах, из которого я поняла, что сестры уже немного устали от села.
— Папа мне только вчера доказывал, что это великолепные городки, а то, что на поезде 45 минут нужно ехать, вообще не страшно, — сказала Стефани.
— Конечно не страшно, для человека который вообще из дома не выходит. А я рада, что живу в Страсбурге теперь, как нормальный человек, — ответила я.
— Да, тут тебе действительно повезло, — согласились они.
— Я вот пару дней назад ходила в городок за продуктами пешком, — объявила Софи.
— Пешком? Но это спускаться с горы, а потом подниматься, где-то час туда и обратно!
— Да, да, я час спускалась, час поднималась, еще и с пакетом продуктов. Было непросто, но я отдыхала. По дороге, правда, встретила дикую свинью, но я не испугалась, и она сама ушла, — радостно поведала Софи.
Да уж, кому-то сказать, к отцу в кои-то веки приехала дочь, и он сразу отправил ее пешком преодолевать горы. А ведь она уже не молодая.
— Но почему вы не взяли машину? — пораженно спросила я.
— Стефани и Юбер еще не приехали, а свою машину папа мне брать не разрешил, он очень боится за нее, вдруг я разобью.
— Мда. Но ведь у вас есть права.
— Есть, но папа все равно боится. Когда мы ездили с ним за покупками, он вел, а я ходила по магазинам. Однажды он устал и попросил сесть за руль меня. И всю дорогу папа не переставал говорить: «тут притормози», «тут аккуратнее», «осторожно, тут кочка, тут яма, тут ухаб». И его совершенно не волновало, что я вожу машину уже двадцать лет.
— Ну, я не удивлена, — это уж точно, ценности отца никогда не меняются.
— Я тоже, — ответила Софи, и мы засмеялись.
Прогулка наша продлилась недолго, так как непривычные к горам люди сначала замерзли, спускаясь, а потом вспотели, пока поднимались. Мы вернулись домой, Стефани пошла готовить чай, Юбер уселся работать за ноутбуком, а мы с папой и Софи просто болтали.
— Я таком шоке, что в этом году мое здоровье начало сдавать, — рассказывал отец. — Никогда не думал, что я буду болеть. По мне, так лучше сразу застрелиться, чем все эти таблетки и капельницы.
— Ну ты уже в возрасте, — сказала Софи.
— Ну да, но это еще ничего не значит. Я считал, что буду здоров всегда. И вообще, я думаю, что это связано со стрессом. Все мои болезни от нервов.
— Ты на меня намекаешь? Типа я приехала и тут у тебя все симптомы полезли? — спросила я.
— Нет, конечно, болезни ведь в один день не развиваются, это долгий процесс, — он явно намекал на то, что мой переезд подпортил его бодрость, но ведь нужно держать планку перед Софи.
Тут, будто по заказу, отец начал долго, надрывно и громко кашлять, хрюкая и харкая при этом:
— Бухуууу брххх!
Из кухни вдруг раздалось передразнивание Стефани:
— Брхууу!
Софи подхватила, а за ней и я:
— Бухухубр!
Мы все смеялись, и папа тоже захохотал своим громовым смехом, а потом сказал:
— Ну все, хватит уже.
Стефани принесла чай, и разговор зашел о деньгах. Софи рассказывала, сколько она каждый месяц дает своим сыновьям на жизнь.
— Я тоже кидаю Полин на карточку сразу побольше денег, — не отставал батька. — Для меня главное, чтобы она училась, а деньги, это все от меня, от чистого сердца. Я же ее спонсор.
Я кивала, еде сдерживая смех. Тут отец повернулся ко мне:
— Надеюсь, ты не потратила все те тысячи, которые я тебе положил?
Вообще-то он положил мне всего две тысячи. Я вынула выписку, которую специально получила для него в банкомате.
— Вот, сколько у меня было и сколько осталось.
Отец внимательно рассматривал бумажки, одобрительно кивая головой, а Софи улыбалась и шептала всем:
— Спонсор, спонсор!
Все лукаво подсмеивались в ответ, а отец, не обращая на это внимания, нашептывал что-то себе под нос.
Мы еще раз попили чай с печеньками, и я начала собираться на поезд. Проводить меня вызвались Софи с Юбером. Они уже уселись в машину и ждали меня, но папа опять устроил свой театр с прощанием. Он долго обнимал меня и приговаривал:
— Моя любимая доченька!
Наконец батька выпустил меня. Я запрыгнула в машину, на вокзале Софи помогла мне купить билет в специальном автомате, и подождала со мной поезд.
Усевшись на мягкое кресло рядом с окном, я помахала ей рукой. Поезд тронулся и повез меня в город, туда, где, пусть и маленький, но мой дом.