— Недавно во Франции студента убили его друзья. С тобой тоже может такое случится.
— Но дома я ходила в гости к своим друзьям, и все еще жива.
— Знаешь, что ты там делала в своей стране меня не волнует. Там была твоя мать, это ее проблемы. А ты представляешь, что будет, если с тобой что-то случиться здесь? — папа сделал большие глаза и с трудом вымолвил свой самый худший кошмар: — Твоя мать приедет сюда, скажет, что я плохой отец и убьет меня.
— Пап, мы просто идем по магазинам. Я не пойду к ней домой, — покорилась я, зная, насколько для батьки важно, чтобы все вокруг считали его великолепным отцом, пусть он сам таковым и не является.
— А вообще, я не знаю, как ты от этого торгового центра доберешься назад до вокзала.
— Аня пообещала, что доедет со мной обратно.
— Я ей не верю.
— Но она пообещала.
— Нет, я точно знаю, что она бросит тебя у магазина! Но когда она так сделает, не смей мне звонить, я за тобой в такую даль не поеду! Это твои проблемы, — рявкнул папа.
— Хорошо, я уже взрослая и сама все решу.
— Как же я устал, — отец тяжело поднялся со стула и пошел спать на диван.
На следующий день я съездила с Аней в магазин, купила куртку, потратив на нее все сто евро, и мы вдвоем успешно доехали до вокзала, причем по дороге она не убила меня, только шутила, что сейчас из-за угла выйдет ее семья и отберет мои оставшиеся центы.
Дома я показала куртку папе. Он ее не оценил, только сказал:
— Ты должна быть рада, что у твоего отца есть хоть копеечка, чтобы ты могла покупать себе одежду.
Потом он ушел наверх считать свои монетки.
Естественные нужды
Вопреки моим надеждам, появления интернета вовсе не означало, что я смогу спокойно разговаривать по телефону со всеми своими друзьями и мамой. Уже после первых моих попыток папа очень устал, потому что он ненавидит использование современных технологий в доме, не хочет, чтобы я общалась с кем-то, и еще множество странных причин. Поэтому я снова говорила там, где и до появления интернета — на вокзале, в ожидании электрички, подключившись к вай-фаю местного кафе.
Но в тот день Ани не было на занятиях, и она написала мне, что позвонит вечером, чтобы я объяснила новую тему. Вспомнив последние разговоры с друзьями, во время которых папа врывался в мою комнату и начинал кричать, так что стекла в окнах дрожали, я решила заранее попросить его не устраивать этот цирк хотя бы во время разговора с Аней. Хватит мне и стыда из-за его скандалов в автобусе.
После обеда мы, как всегда, вышли на прогулку и двинулись за поселок.
— Пап, сегодня утром мне позвонила Аня…
— Как это? — почему-то опешил отец.
— Ну, на мобильный в электричке, — разъяснила я, решив, что он не понял мой французский.
— Но ведь у тебя закончились деньги на счету, и ты пополнила его только после обеда, — еще сильнее выпучил глаза папа.
— И что?
— Как она могла тебе позвонить, если у тебя нет денег на счету?
Я кашлянула, чтобы подавить тяжелый вздох.
— Вообще-то это я не могу звонить, но принимать входящие вызовы могу.
— Правда?
Я кивнула.
— Вот это да, а я и не знал, — покачал головой отец.
— Так вот, ее сегодня не было на учебе…
— Это еще почему? — опять перебил отец.
— Кто-то в ее семье заболел, ей нужно было о нем позаботиться.
— Это тупая причина, — отрубил папа. — Я таких причин не понимаю. Подумать только, кто-то заболел, и она осталась дома из-за этого.
— Короче, мне нужно с ней созвониться вечером, — выпалила я главное.
— Так а что вы будете друг другу рассказывать? — искренне удивился он.
Действительно, о чем, а главное, зачем, можно разговаривать с людьми.
— Ну, я объясню ей грамматику, которую мы проходили.
— Хорошо, но не смейте говорить два часа!
Интересно, когда я так делала?!
— Мы поговорим десять минут.
— Правильно, — обрадовался папа. — Лучше, конечно, пять. А лучше бы вы вообще не говорили.
Я решила никак это не комментировать.
— Видишь, я специально тебя предупредила, чтобы у тебя не было стресса.
Отец остановился посреди дороги.
— Что ты несешь? У меня нет никакого стресса.
— Но ты же кричишь на весь дом, когда я говорю по телефону, значит, у тебя стресс, — я специально ввернула это, чтобы заставить его застыдиться и потерпеть эти десять минут без скандалов.
— В голове у тебя опилки, а у меня нет никакого стресса! — рыкнул папа и поскорее пошел дальше по дороге.
Мы остановились на парковке за поселком.
— Я иду пи́сать, — радостно сказал папа.
Вы, наверное, хотите знать, зачем он об этом сообщил. Дело в том, что у отца этот процесс очень сложный. Он никогда не справляет малую нужду в туалете, как нормальные люди. В общественных туалетах он боится подхватить какую-то заразу, а дома таким образом экономит на счетах за воду — в смысле, не нужно пользоваться сливным бачком. Кроме того, мой папа имеет явную склонность к социопатии, но в отличие от других таких людей, эта проблема у него проявляется не в воровстве, побоях или поджогах, а в писании в неположенных местах. Он получает от этого несравнимое ни с чем удовольствие. Есть у него еще одно проявление социопатии, но об этом позже.