Да, ладно, Андрюша, я в полном порядке. Не надо так за меня переживать, а то уже как-то неловко становится. Вслух про это Теплинскому не скажу, конечно же, но отныне дистанция между нами точно увеличится. В свете последних событий лучшим решением, которое я сейчас могу принять, – держаться от Андрея как можно дальше и не давать поводов Гофману меня ревновать. Дёргать тигра за усы – опасно для здоровья Теплинского, мне-то физически Эрик ничего не сделает – уверена на все сто. Хотя… после всего разве можно быть в чём-то уверенной?
– Всё хорошо? – обеспокоенно спрашивает Теплинский.
– Да, я в полном порядке. Не стоило пить кофе на голодный желудок, – говорю почти правду. На самом же деле мне кажется, что рвота – защитная реакция на все слова, что мне сказал Андрей. Просто мой организм не справился с полученной информацией, так сказать, не смог её переварить. – Тебе не трудно отвезти меня на работу?
– Да, конечно. Не проблема, – впопыхах Андрей достаёт из кармана брюк бумажник, отсчитывает несколько купюр за кофе и круассаны, деньги кладёт в небольшую кожаную папочку.
Я бы могла вызвать такси, но не хочу терять время. Мне срочно нужно на работу, нужно погрузиться в мир цифр и отвлечься от раздирающих изнутри мыслей.
Обо всём я ещё подумаю, но уже после работы. Желательно, когда буду дома. Принимать какие-либо решения на эмоциях? Нет, это точно не про меня. Я уже давно не в том возрасте, чтоб поддаваться чувствам и действовать импульсивно. Всегда всё взвешиваю и как в той пословице: семь раз отмерь, один отрежь.
На обратном пути, когда Андрей везёт меня на работу, я молчаливая. Да и Теплинский не горит желанием найти повод поболтать. Мне хреново сейчас: морально и физически. И Андрей чувствует это, наверное, поэтому время от времени поглядывает в мою сторону, когда я делаю вид, что ничего не замечаю.
На самом же деле я уже давно всё заметила и поняла. Андрею я не безразлична и это я сейчас не про дружбу. С каких это пор чужих жён забирают на машине после автошколы? Почему ходят с ней по магазинам? Заняться, что ли, больше нечем? Андрей младше Гофмана на один год, мужик в полном расцвете сил. Явно должны быть дела поважнее, чем развлекать жену лучшего друга.
Ох… Как это всё не вовремя. И как это не нужно.
Я умом понимаю, что Гофман просто так не предложил бы Андрею эту херню, но сердце почему-то сопротивляется. Почему? Всё же очевидно! Похоже, Эрик давно заметил симпатию, которую ко мне питает Андрей. Возможно, он даже решил, что эта симпатия взаимна. Получается, тест на верность был организован не столько для меня, а сколько для самого Андрея. Интересно, а Теплинский сам-то догадался про это?
То-то же. Мыслей в голове много, но чем больше думаешь, тем больше всё кажется каким-то театром абсурда.
Бумер тормозит в ста метрах от налоговой. Отстегнув ремень безопасности, задерживаюсь на минуту, чтобы сказать Теплинскому то, что собиралась в самом начале нашей встречи, но всё пошло по иному сценарию.
– Андрей, твой контрагент находится в зоне риска. Его сейчас обрабатывает отдел по борьбе с теневой экономикой. На твою фирму вышли по цепочке. Рекомендую тебе провести независимый аудит. Пусть все первичные документы будут в порядке, потому что есть вероятность, что в следующем квартале твою фирму могут внепланово проверить. А это уже серьёзные проблемы. Ты же понимаешь, инспектора напишут, а ты потом в суде будешь доказывать свою правоту?
– Понимаю. Спасибо за предупреждение, – сухо благодарит Теплинский, и я выхожу из машины.
Глава 9
– Тебя вместе с Теплинским видели в кафе на прошлой неделе, – без лишних эмоций произносит Эрик, следя за моей реакцией.
Не то чтобы я сильно заволновалась, но пульс учащается. Чтоб никак не выдать моего удивления, натянуто улыбаюсь. Откладываю в сторону столовые приборы, губы вытираю сухой салфеткой.
Вот тебе и романтический ужин на двоих в ресторане. Эрик не перестаёт удивлять. Интересно: сколько дней он знает о нашей встрече с Теплинским? Почему не сказал об этом раньше, чего ждал?
– Да. Мы выпили кофе в мой обеденный перерыв, – отвечаю без лишней паузы, как мне кажется.
Взгляд мужа становится холодным и острым, словно ножом режет, как хирург, орудуя скальпелем – без лишних сомнений и совершенно точно. От этой холодности мне становится не по себе. По коже мороз бежит.
– Кофе. Выпили, – чеканит каждое слово, а затем как-то улыбается дико, с хищным оскалом, что ли. – И как, тебе понравилось?
– Прости… что? Ты сейчас про кофе?
– Не про кофе и ты это прекрасно знаешь.