– Мам, я люблю тебя, – вместо лишних слов. – Я у тебя есть. Если что-то нужно, ты только скажи.
– Да, всё есть у меня, Даночка. Я не плачу, нет. Это соринка в глаза попала, – усмехается мама.
– Мам, мне уже тридцать два. Я больше не верю соринкам в твоих глазах.
– Ах, доча, как ты быстро выросла.
Да, мам, я выросла. И стала счастливой, как ты хотела. У меня полноценная семья, где мама и папа вместе, а их маленький сын ни в чём не знает отказа. Помнишь, ты об этом мечтала? Вслух не говорила, но я и так всё знала сама. Тяжело тебе было тянуть на своих плечах больного отца и меня. Всё сама, без мужа. Потому что мой отец – тот ещё козёл, бросил тебя на пятом месяце беременности и больше никогда не возвращался.
– Всё. Я успокоилась, – растерев по щекам влажные дорожки от слёз, мама включает свою привычную расплывчатую улыбку. – Давай ещё чай попьём с моти, будешь, Дан?
– Нет, мам. Ну куда мне? Я скоро лопну. И к тому же мне уже пора на занятия в автошколу.
– Молодец. Горжусь тобой, доченька. Я всю жизнь мечтала научиться водить, купить машину, но как-то не сложилось. А ты у меня умница, красавица.
– Мам, я сейчас расплачусь от умиления.
– А что я неправду говорю? Правда же. Тебе досталось всё то, о чём я только могла мечтать. И муж у тебя замечательный человек, такой хороший. Он не обижает тебя, Дан?
– Нет, – улыбаюсь. – Эрик с меня пылинки сдувает, ты же знаешь, мам.
От искренней улыбки в уголках материнских глаз собираются мелкие морщинки. Обняв меня на прощание, мама долго не хочет разжимать кольцо рук не отпуская.
– Мам, мне пора. На выходных ещё приеду, – обещаю маме, хотя хочется совсем другое. Хочется забрать маму с собой, чтоб жила в одном доме со своей дочерью и внуком, но она, сколько бы ей ни предлагала переехать, всегда отказывается.
***
Утопив педаль тормоза в пол, жду когда машина остановится.
Чёрт. После остановки учебный автомобиль нехило дёргается и мотор глохнет.
– Рано бросила сцепление, – замечает мой автоинструктор.
Пожимаю плечами в ответ. Я старалась, но что-то пошло не так.
Достав из бардачка блокнот, мужчина спрашивает на какое число меня записать. Договариваемся о следующем занятии через несколько дней, прощаемся, пожелав друг другу хорошего вечера.
Выйдя из машины, полной грудью вдыхаю воздух, ощущая в теле усталость. Сегодня был тяжёлый день: работа, поездка к маме, лекция в автошколе, а затем и практическое занятие. На часах уже начало девятого, не удивительно, что глаза сонно слипаются.
В списке исходящих звонков нахожу номер мужа, звоню ему. Узнав, как у них с сыном дела, спрашиваю, что купить домой. Планирую скупиться в магазине и вызвать такси – живём мы за городом, общественный транспорт в такое время в наш посёлок уже не ездит. Эрик мог бы встретить меня на машине, но я не захотела, чтоб он тревожил нашего Тёму, сыну после школы тоже нужно отдыхать.
– Тебя Андрей заберёт с автошколы. Набери его, он уже должен был подъехать, – говорит муж, немного шокируя, но виду я не подаю.
– Ну ок, ладно.
Оглядываюсь. В паре десятков метров от учебного автомобиля припаркована иномарка с включёнными фарами. Щурясь, узнаю в опёршемся бёдрами на капот мужчине Теплинского. Иду ему навстречу.
Свет уличного фонаря хорошо освещает местность, нетрудно разглядеть улыбку, подрагивающую на губах Андрея. Одетый в кожанку на распашку и светлые джинсы, Андрей очень отличается от моего мужа. Эрик предпочитает в одежде классический деловой стиль: брюки, рубашки, галстуки. Теплинский же, сколько его знаю, всегда выделялся на фоне Гофмана какой-то небрежностью в стиле. Кроссовки, джинсы, футболки – всё то, что предпочитают парни лет двадцати.
Сжимая ручку сумки до побеления пальцев, приближаюсь к Андрею шаг за шагом. Волнительно. После дня рождения Эрика моё отношение к его другу изменилось, былая раскрепощённость и непринуждённость исчезли. Гофман постарался, фантазируя и приписывая то, чего нет. Раньше я никогда не рассматривала Теплинского как потенциального любовника, да что там рассматривала, он меня как мужчина особо никогда не привлекал – не мой типаж. Андрей – набор всего того, что я не люблю: начиная от внешности и огромного тату на всю правую руку, заканчивая мягким характером. Человек он хороший, да. Друг безотказный и верный, но на этом всё.
Да и вообще, надо выбросить из головы пьяный бред мужа, но как-то не выходит. Целый день я не перестаю вспоминать все слова, что сказал мне Гофман, и думать об Андрее.