Вот с последним сначала не заладилось. Соседями у меня были люди с низким социальным статусом, без магического дара, относящиеся к одаренным, таким, как я, с предвзятым недовольством. Они считали, что мне все и без того дается слишком легко, а потому нечего «примазываться» к ним. Пришлось неоднократно проводить разъяснительные беседы на повышенных тонах и доступном им языке. Так что со временем все наладилось, и претензии отпали.
Благо периоды ненависти и откровенных войн с магами давно сошли на нет, и нас больше не считают настоящим злом во плоти. Хотя предрассудков с обеих сторон хватает до сих пор. Есть семьи магов, пестующие одаренность каждого отпрыска и отбирающие в свой род только соответствующие их высоким стандартам партии. Есть семьи людей, лишенных дара, ненавидящих тех, кто с ним родился. И есть те, кому вообще все равно, какие у кого способности, лишь бы жили спокойно и не лезли нарушать закон. Я относилась к последним, хотя дар свой не любила.
Интуит. Так меня называли во время учебы, после раскрытия основного потенциала. Такие, как я, считались диковинкой и очень ценились, ведь мы могли предчувствовать, а иногда и предвидеть важные события. Казалось бы, мечта! Вот только я оказалась бракованной: не раскрылась для дара, который достался мне от деда по отцу. Иногда, конечно, вижу вещие сны или чувствую, что куда-то не надо лезть, но этого мало, чтобы мной всерьез заинтересовались. Кроме того, у меня в наличии дар огня. Но пользоваться стихийной магией считается слишком опасно и трудоемко, так что к ней предпочитают не обращаться до последнего. Потому после академии я и оказалась в Местечковске. Распределили в самую глушь, как неликвид.
Ну и пусть.
Несмотря на ряд очевидных недостатков, мне нравился этот город. И квартирка моя нравилась. Небольшая и с видом на старые яблони, она стала моим первым настоящим домом с момента потери родителей. А с недавних пор ситуация снова улучшилась: коллеги подарили невероятно удобный матрас, на который сегодня я с удовольствием упала прямо в верхней одежде. Хотела прикрыть глаза на минутку, а потом рвануть в душ, но не случилось. Провалилась в сон практически мгновенно.
Очнулась от солнечного луча, бьющего прямо в левый глаз. Поморщилась, хотела укрыться одеялом, но не смогла его нащупать. Тогда-то и поняла, что лежу на застеленной постели в чем пришла. Было бы ложью сказать, что такое случилось впервые. В последнее время работа отнимала все силы. Особенно после того, как от нас сбежали еще двое: дознаватель и следователь по экономическим преступлениям. Первый женился и ушел работать в частную контору свекра, а второй уехал в столицу за лучшей жизнью.
Зевнув, я присела и сонно осмотрелась. Вдохнув поглубже, поморщилась от запаха. Увы, пахло именно от меня. Я ведь так и не удосужилась помыться.
Выругавшись, отправилась за чистым бельем и в душ. Наслаждаясь потоками горячей воды, натерлась до скрипа, после чего закинула в стирку форму вместе с покрывалом, на котором спала. Поставила чайник, поджарила пару яиц, найденных в холодильнике, и заварила травяной чай. Поужинала прямо из сковородки, начистила обувь и погладила свежую «порцию» формы для ночного дежурства.
Затем снова упала на кровать, с отупением глядя в потолок. Уволившийся психолог, к которому начальник недавно заставлял ходить, сделал вывод, что все мои жизненные неприятности связаны с нелюбовью к себе и к другим. Мол, во мне слишком много агрессии, прямолинейности и подозрительности. Советовал давать себе больше времени на отдых и дорогие сердцу занятия. Выбрать себе хобби и наслаждаться им.
С последним я пока не определилась.
Пробовала вязать. Вышло скверно. Погнутые спицы выкинула.
Пробовала вышивать. Подарила Клайву носовой платок с его инициалами и сердечком. Напарник восхитился. Конечно, по его лицу этого видно не было, но я чувствовала флюиды восторга, когда он, вздыхая, прятал мой шедевр в нижний ящик стола. «На долгую память», – сказал Клайв, и больше я тот платок не видела.
Еще я пыталась заняться разведением цветов.
Взгляд невольно скользнул к тумбе в углу. На ней сиротливо увядал кактус Ростислав. Я назвала его так, гонясь за двумя зайцами. Во-первых, имя значило «расти славно», и это звучало как заговор на удачу для моего питомца. А во-вторых, мне представлялось, как буду пафосно говорить другим: «Меня дома Ростислав заждался». Правда, ни то, ни другое не оправдало ожиданий. Ростик рос вялым и болезненным, и рассказывать о нем было некому.