- Я считаю что мы пришли в итогу этого заседания. Не вижу смысла снова мусолить одно и то же.-
- Решение будет вынесено после совещания.-
Это был конец. Этот ад закончился, но Нику было рано уходить. Он вновь устроился в прихожей, где, затаив дыхание ждал решения суда.
Юрист вышел к нему и присел на соседний стул. Он светился от счастья, явно довольный что хоть кто-то смог поставить наглого адвоката на место. Ник практически успокоился, но из-за посторонних людей, на него вновь обрушился панический страх. Даже осознание того что юрист — на его стороне не помогало.
- Я обязан вас поблагодарить. Если бы не вы. Думаю мы просидели бы ещё несколько часов.-
- Это не важно, если этих идиотов оправдают.-
- Согласен.- Юрист порылся в внутреннем кармане пиджака.- Если подсудимых оправдают, предаться подавать заявление на каждого по отдельности.- юрист нащупал что хотел, полную флягу воды, что он всегда носил с собой на заседания.- У вас голос охрип. Можете выпить.-
- Благодарю...- Ник сделала пару глотков и ему стало легче.
- Хотя, возможно, сами присяжные захотят разбирать дела по отдельности...-
Пока адвокат перебирал возможные исходы, Ник слышал лишь своё сердце, как оно стучало словно прямо в ушах. Иногда он выуживал отрывки, иногда поддакивая, пока он утопал в переживаниях.
Решение было вынесено. Час-два размышлений дались Нику очень тяжело. Выйдя в зал он ожидал решения, вместе с ним и все остальные свидетели, жертвы, и семьи жертв, что пришли что бы из первых уст услышать радостную новость.
Ник стоял у дверей, он поглядывал на Майка, что пришёл ради хороших новостей, на Дака, что как обычно нервно постукивал ногой, на друга Брайна, что пришёл вместе него самого и понимал, что…
*Нет, этого сукиного сына не посадят...*
- Суд присяжных вынес решение. Трое подсудимых...- Судья называла имена, расписывала статьи, перечисляла жертв, пока все затаили дыхание. Ник знал итог, он надеялся и верил, в то что он ошибся, но видя судью, сомнения отступали прочь.- Признаёт виновным только сера Браво. Виновность остальных подозреваемых будет рассматриваться в личном порядке.-
Столько разочарованных вздохов стены этого суда ещё не слышали. Кто-то начал всхлипывать, понимая, что это ещё не конец.
- Теперь у этих сукиных детей есть шанс отмазаться.- проговорился юрист.
- Их ещё и под залог отпустят...- посетовал помощник.
Для парня это было ударом. Он облокотился на стену задыхаясь. Его лёгкие словно вот-вот взорваться, горло начало ныть пуще прежнего, голова раскалывалось, а сердце стучало. Он как можно скорее вышел из зала в тихую прихожую, где был только он. Он упал в кресло, где его скрутило от боли и панического страха.
Шея и руки напряглись, принося муки похуже любого пореза. Грудь словно схватила сильная судорога, не продохнуть. Сердце колотилось как бешеное. Эта пытка длилась не долго, но ощущалась как вечность, хоть Ник смог совладать с собой.
Ник встал, и поковылял в сторону выхода. Всё что нужно было, он услышал. В бреду он не помнил как дошёл до квартиры. Она пустовала, уже не один час, а записка это подтверждала.
*Ник, прости что не смогла встретить! Ду пригласила меня на ферму её родителей. Я останусь с ночёвкой, так что можешь не ждать. Оставила еду в холодильнике, там же небольшой подарок. Х*
На листке бумаги, прямо над иксом, остался небольшой след бледно розовой помады. Это было слишком. Парень положил записку обратно, после чего побрёл в спальню. Солнце всё ещё было в зените, но Ник был разбит.
Оказавшись перед кроватью, он понял что ему до ужаса страшно ложиться. Руки тряслись, его иррациональный страх изрядно раздражал. Кровать словно была забита чем-то мерзким, как и всё, на что попадал яркий свет.
Ник подошёл к подушкам, он смотрел на самый тёмный угол. Между кроватью и тумбами было небольшое расстояние. Тёмный угол казался единственным спокойным местом. Парень, поддавшись своим желаниям, забился в этот угол, как маленький щенок.
Усевшись меж тумбой и кроватью, куда еле проникал свет, Ник наконец почувствовал себя в безопасности. Он сел, обняв колени, сердце перестало так колотиться, боль ушла, а на глазах навернулись слёзы. Жаль, что это было не облегчение, а давящее чувство вины и собственной беспомощности.
Так отвратительно он себя никогда не ощущал. Развылся как маленький ребёнок и сидит в углу, как зашуганая псина. Ник вспоминал детство, как сидел в шкафу, пока родители были с своими знакомыми.
Ник тогда был ребёнком. Лет четыре или пять, его родители увлеклись светскими вечерами. Каждый день они приглашали соседей на ужин. Ему даже нравились такие вечера, он мог спокойно играть с другими детьми, проводить время на улице и вкусно поесть.