Мальчик подбежал к своей маме и спрятался за ней, крепко держась за штанину. Он побаивался всех незнакомцев. Маленький застенчивый мальчик боялся громадных взрослых, но спустя время, он привыкал к ним.
Они все уселись за столом. Ник смотрел на бабушек и дедушек и снова, но не мог вспомнить их лица. Он помнил что они улыбались, смеялись, были действительно счастливы увидеть его и своих детей, но их самих — нет.
- Ник скоро пойдёт в школу?-
- Да, я хотела что бы он пошёл в ту, что внизу по улице, что бы долго не ходить.-
- Я настаиваю на районной школе.-
- Но, она же совсем далеко! А у нас то машина не самая лучшая, столько раз ломалась за последний год.-
- Надо купить новую.-
- Да, машину лучше всегда брать новую, или хотя бы с малым пробегом. Я когда первый автомобиль с рук купил, замучился его ремонтировать!-
- Ник, а ты бы хотел на новой машине покататься?-
Мальчик зажался. Он бы очень хотел покататься на самолёте или вертолёте, но боялся это сказать, в конце концов ему хватало того что у него и так было.
- Думаю ему пока хватит огромного мишки.-
- Да!- Он ждал нового друга. Это было важнее каких-то там катаний.
- Только помни, мишки милые только пока игрушечные!-
- Вы уже побывали в зоопарке?-
- Конечно. Пока были в Нью-Йорке, успели ещё и в зоопарк заглянуть.-
- Куда теперь собираетесь?-
Бабушки приехали из Англии, как туристы. Они делали так каждый год, посещая своего внука. Они просидели до вечера и им нужно было уезжать.
Ник обнялся с бабушками и дедушками на прощание, они увидятся ещё не скоро.
Мальчику было пора ложиться спать. Мама провела его в спальню, взяла детскую сказку и начала читать, обязательно с выражением. Ник постепенно засыпал, то был очень длинный день, но счастливый и ведь он тогда даже подумать не мог, что скоро он окажется на пороге приюта.
Тот момент стал одним из его ночных кошмаров. Он не мог понять как такие радостные дни могли так резко оборваться. Они ведь были действительно счастливы, без детского незнания и наивности.
Ник резко вскочил, слегка ударившись о край тумбы. Глаза совсем взмокли, а слёзы не прекращали идти. Он уснул всего на пару часов, а ощущение что всю ночь проплакал в подушку. Парню было необходимо умыться.
Пройдя в ванную он мельком взглянул в зеркало. Краснеющие опухшие глаза, могли испугать неподготовленного зрителя. Ник умылся ледяной водой, после чего снова посмотрелся в зеркало.
Его раздражало его грустное выражение лица.
- Не ной, ты не маленький ребёнок!- сердито завил он зеркалу. После чего похлопал себя по щекам, пытаясь вернуть свою обыденную каменную физиономию. И ведь получилось. Теперь же, смотря на себя, он чувствовал лишь отвращение.
- Отвратительно...-
Это было адресовано не только его пугающему внешнему виду, но и его подноготной. Жалкий, вечно ноющий трус, что не может разгрести всё то, что сам натворил. Именно таким он видел настоящего себя. Ник всячески прятал эту свою сторону. Больше всего ему хотелось что бы именно Райли, никогда не узнала об такой изюминке его характера.
Ника бросала в дрожь сама мысль о том что она его оставит. С другой стороны он понимал что он далеко не лучший партнёр.
Он шатался по квартире в полном бреду. Ник давно не видел смысла во всём что он делал. Он не понимал зачем ему работа, зачем он получает образование, ради чего он пытается что-то делать. Всё это бесполезно. В один миг всё могло пойти крахом. Парню не хватило бы стойкости справиться со всем этим, бродя тогда по улице, он искренне надеялся что его просто собьёт машина, что бы он наконец мог прекратить свои страдания. Смелости закончить всё это самостоятельно у него тоже не было.
Ник не понимал как он дожил до своих лет. Одно время он увлёкся алкоголем, ушёл в запой на целый месяц и даже получил алкогольное отравление, что не остановило его. Попал в пару больших драк, где ломал себе рёбра, но в больницу он так ни разу и не пошёл, надеясь на летальный исход. Он постоянно забывал поесть или поспать, к концу дня он мог просто потерять сознание, такой распорядок дня стал для него нормой.
Парень ежедневно мог ничего не есть, а после свалиться в голодный обморок, и только тогда, он мог заставить себя поесть. Частенько его тошнило от еды, будь-то плотный обед или лёгкая закуска. Порой от одного только вида его тянуло блевать, редко какое блюдо не вызывала такого отвращения.