– И зачем мы его ищем?
– Мы на месте! – неожиданно воскликнул Эразмус и выудил из ранца видеокамеру. Сняв крышку с видоискателя, он принялся снимать крупным планом ягоды и деревья. – Дом Марли, – чётко произнёс он, явно для записи. – Двадцать седьмое августа, шестнадцать часов восемь минут.
Поппи теперь тоже могла разглядеть за кустами хлипкие ступеньки, ведущие вниз, к реке. К берегу была причалена ветхая баржа. Её корпус усеивали заплаты из прогнивших досок и оловянных полос, видимо, в попытке заделать опасно большое количество протечек.
Эразмус завершил съёмку и потащил Поппи по ступенькам к барже, служившей, судя по всему, домом Марли.
– Мне кажется, здесь опасно! – прошептала Поппи, заметив скопившиеся вдоль края воды ржавые горы мусора.
Эразмус вступил на крохотную палубу и громко постучал в низкую дверь. Поппи в ужасе замерла, но быстро поняла, что рядом с Эразмусом ей не так страшно, чем с лесом за спиной, и шагнула вслед за ним на баржу.
– Похоже, никого нет дома, – прошептала она и потянула Эразмуса за рукав.
– Тогда почему из трубы идёт дым? – спросил он и, шагнув вбок, постучал ещё раз.
– Кто там? – послышалось изнутри.
Из двери выдвинулось нечто вроде телескопа. В его объективе моргал жёлтый воспаленный глаз.
– Эразмус Толл и Поппи Слаб, – громко сообщил Эразмус и вновь включил видеокамеру.
– Никогда не шлышал ни о каких Эражмуше Толле и Поппи Шлаб. Уходите!
Поппи что было силы дёрнула Эразмуса за рукав и в страхе замотала головой.
– Нам нужно с вами поговорить, – ещё громче сказал Эразмус, выдираясь из хватки Поппи.
– Вы что, не шлышали о Шепелявом Марли? – взревел в ответ голос. – Не шлышали о чудовищном монштре, что у меня вмешто домашнего любимца? Шидеть, малыш, шидеть!
С другой стороны двери послышался яростный скрежет когтей, и Поппи сделала шаг назад и схватилась за перила.
– Уходите шкорее! – предупредил голос. – Я не шмогу долго его удерживать. Он разорвёт ваш на кушочки как хлопушку, если доберётша до ваш!
– Нам нужно поговорить с вами о Щеппах.
Скрежет оборвался. Голос замолчал. Через секунду дверь приоткрылась, и в щелку выглянул жёлтый глаз.
– Кто шкажал вам о Щеппах?
Эразмус поискал в ранце, достал отксерокопированную вырезку из газеты и с гордостью её продемонстрировал, будто она была главной уликой в расследовании.
Огромная рука с грязными ногтями, будто припорошенная серебристыми волосками, выдернула из его пальцев ксерокопию.
Ребята услышали шепелявое бормотание: здоровяк за дверью читал с трудом.
– Шепелявый Марли, – беззвучно произнёс Эразмус для Поппи, указав на щель, откуда доносилось бормотание.
– Я поняла, спасибо, – одними губами отозвалась Поппи.
– Ваш только двое? – спросил Марли.
– С нами ещё цифровая видеокамера, – жизнерадостно уточнил Эразмус и помахал ею, чтобы Марли было лучше видно.
Поппи закатила глаза: мало ему подойти к двери сумасшедшего и постучать в нее? Вторая большая рука – на этой была шерстяная перчатка – вылетела из-за створки и утащила Эразмуса внутрь. Дверь отворилась настежь, и гигант в проходе жестом пригласил Поппи заходить.
Первое, что заметила Поппи после того, как заставила себя переступить порог и шагнуть в каюту баржи, был запах – густой землистый запах. Что-то вроде смеси запахов от компостной кучи и дальнего угла шкафчика со старой одеждой. Сердце Поппи задёргалось вверх-вниз. Она на секунду закрыла глаза. Знак «ПОШЛИ ПРОЧЬ» будто отпечатался на внутренней стороне её век. Она не должна быть здесь. Поппи Слаб здесь совсем не место.
Когда она вступила в подобие жилой комнаты, её глаза первым делом нашли Эразмуса: он стоял, наклонив голову, один глаз сощурен, другой прилип к видоискателю работающей видеокамеры. Затем её взгляд упал на того самого чудовищного монстра, что так отчаянно пытался процарапать дверь насквозь.
– Это же бассет-хаунд! – вырвалось у Поппи прежде, чем она успела прикусить язык.
Марли повернулся к ней, и Поппи впервые увидела его лицо. Он был стар – очень стар – и напоминал дерево, но не тонкую зимнюю поросль, а кряжистый могучий дуб. Потолок был для него слишком низок, и Марли приходилось постоянно нагибаться. С его подбородка свисала, покачиваясь, густая борода, похожая на спутанный ком из водорослей.
– Он так называетша? – радостно вскричал Марли и подхватил на руки приземистое создание. Немного поискав, он достал из кармана леденец. Пёс благодарно, но осторожно захрустел. – Он у меня большой шладкоежка! – поделился Марли.