Далия наверняка смела паутину бумажным полотенцем и с гордостью выбросила в мусорное ведро.
Эразмус, не выглядящий особенно взволнованным, пробормотал, осматривая блестящий чистотой подоконник:
– Значит, это как-то связано с паутиной?
Внезапно он поднял глаза на Поппи.
– У тебя, случайно, не осталась страница из Жюля?
Поппи помотала головой.
– На одной из недостающих страниц была странная, но, возможно, очень важная информация по моему исследованию, но, видимо, её тоже унесло ветром.
Поппи переступила с ноги на ногу.
– У тебя что-то в волосах, – прищурился Эразмус.
– А, это всего лишь то белое пятно, – смутилась Поппи, удивившись про себя, как она могла так быстро о нём забыть.
– Нет, я не об этом.
Он протянул к её плечу руку, и Поппи невольно отшатнулась.
– Не двигайся! – прошептал он и провёл по её волосам.
На подушечке его пальца в лунном свете поблескивали крошечные кристаллики синего порошка.
Поппи замутило. Голова закружилась. Вот и всё. Теперь она умрёт, она всё знала наперёд. Её глаза постепенно посереют. Голова съежится и сморщится, как старая поганка. Она лишится голоса. И затем… исчезнет.
Плетёная корзина неслась над бескрайним лесом, подскакивая в воздухе и вертясь вокруг своей оси. Позади неё, подобно хвосту воздушного змея, болталась верёвка, полная прищепок.
Этой ночью дул западный ветер.
Когда макушки самых высоких деревьев начали царапать дно, пара скрипучих потрескавшихся ладоней развернула потрёпанную серую простыню, которая раздулась парусом и подняла корзину выше.
Вдруг над ними что-то вспорхнуло. Три древних существа посмотрели вверх.
– Что это за белые листы принесло в нашу сторону? – спросило первое существо.
– Страницы! Страницы со словами, – сказало второе существо и, вытянувшись, попыталось схватить их длинными щёлкающими пальцами.
Страницы ныряли под корзину и кружили вокруг, будто стайка подхваченных воздушным течением птиц.
– Они написаны тем мальчишеским, – прошипело второе существо, разрывая на кусочки заметки Эразмуса. – Те двое умненьких слишком много знают – вполовину слишком много, говорю вам! Нужно было забрать её, пока она спала!
– Но мелок! – съежилось первое существо. – Она знает о силе мела!
– Мел или не мел, – прошелестело третье существо, – я получу её сердце, а вы, сёстры мои, получите её глаза, её волосы и её самые заветные мечты.
Существа запрокинули головы и завизжали на молодой месяц, пока наполненный шёпотом западного ветра парус нёс их над прикрытым туманом холмом.
Одиннадцать
Толлы
На следующий день рано утром Поппи услышала, как бабушка кому-то позвонила и предложила «проводить их до школы», а затем сказала: «Что же, если вы настаиваете, мисс Толл, вам лучше прийти немедленно и забрать его».
Поппи спала на удивление хорошо. На подушке осталось немного синего порошка, она стряхнула его на пол и замела ногой под кровать, затем, вспомнив события прошлой ночи, кинулась к зеркалу и изучила свои глаза на свету. К её облегчению, они были всё такими же голубыми, но на всякий случай она проверила ещё раз, не обнаружатся ли другие свидетельства её надвигающегося конца. Она забормотала скороговорку, проговаривая каждое слово:
– На… дворе… трава. На траве дрова. Не руби дрова. На дрове твора. – Она начала заново, размышляя, стоит ли считать это ранним симптомом таинственного исчезновения голоса.
Скоро во входную дверь постучали. Спустившись, Поппи увидела, что бабушка собирает вещи Эразмуса. Она убрала его спальный мешок в пакет и даже завернула ему с собой в школу багет с ветчиной и сыром.
Эразмус жадно жевал круассан, который едва не лопался от напиханных в него анчоусов. Бабушка открыла входную дверь. Стоящая на пороге мисс Толл громко говорила по мобильному телефону, крутя в пальцах ключи от машины.
– Ты сказал, я могу взять на пару смен меньше на этой неделе и на пару больше на следующей, Том, – услышала Поппи прокуренный голос мисс Толл. – Мне нужно платить за аренду, Том. Мы не миллионеры, знаешь ли. Чёрт!
Её глаза скрывали солнцезащитные очки, и лишь по редким движениям густых тёмных бровей можно было понять, какие эмоции она испытывает. Мисс Толл завершила звонок.
– Я говорила тебе больше её не надевать. Она не твоя, – прошептала она Эразмусу, дернув его за пижаму. Затем она заметила зажатый у него под мышкой свёрток. – Что это? – ткнула она в багет блестящим чёрным ногтем.
– Я приготовила ему бутерброд, – тепло пояснила бабушка. – В школу!