Даже не дрогнув, Эразмус решительно зашагал в лес. Поппи с бухающим сердцем смотрела ему вслед, пока он не скрылся за большими узловатыми ветками.
Группа застыла в ожидании. Минуту ничего не происходило.
– А что, если он не пошёл вглубь? – предположил Сид. – Может, он просто спрятался за деревом?
– Ну так пойди и проверь, – пихнула его Реджина.
– Сама иди!
– Нет, ты иди!
– Смотрите! – взвизгнула Митси.
Между деревьями что-то вспыхнуло. Не молния, что-то намного меньше.
Ещё вспышка.
– Что за ерунда? – испуганно спросила Реджина, пятясь.
– Привидения, – прошептала Элеанора.
Новая вспышка, на этот раз мощнее.
– Я сваливаю, – пискнул Сид и рванул со всех ног к церкви.
Считаные секунды спустя остальные с визгом последовали за ним.
– Помогите ему! – закричала им в спины Митси. – Помогите Эразмусу!
Забыв о благоразумии, Поппи бросилась в лес, несмотря на мешающий на каждом шагу костюм. Заметив ещё одну вспышку, девочка свернула в ту сторону.
– Эразмус! – позвала она.
Но ответа не было. Поппи выбежала на поляну, где, как ей показалось, она в последний раз видела свет. Достав телефон, она включила режим «фонарик» и замерла.
На ветке над её головой, напоминая летучую мышь, висел ранец Эразмуса.
Дрожащими руками она сдернула его с сучка. К пряжке была привязана записка. На земле среди корней лежал съёмный объектив, повернутый в ту сторону, откуда прибежала Поппи. Эразмус оставил ей записку. Поппи развернула её и прочла:
РАМА НА ГАМ: РАСПАЯЮ В ФУНТ КОЛЬРАБИ.
ПОЩИПЕТ ЯЗЫК НЕ КАЮТА.
ОДНОЙ ИХ НАЗЕМ.
НАРАСХВАТ ЛЖЕЦЫ ВЕЮТ ТЕНИ.
НЕПОНЯТНЫЙ СИЛАЧ В ОБЛОМ.
СМАЖЬ-КА ПРИЧАЛ.
В десять вечера, пока Далия болтала по телефону на тёмной террасе, Поппи села за бабушкин компьютер и набрала в поисковой строке браузера «рама на гам».
Древняя машина натужно загудела.
Поппи успела сходить к дому Эразмуса, но никто не откликнулся на её громкий стук. Его мама наверняка была на работе, но если Эразмус решил подшутить над Реджиной и её друзьями, он должен был уже вернуться домой. Поппи чувствовала, как у неё в животе ворочаются первые усики паники. Как Щеппам удалось так быстро его найти?
Интернет оказался бесполезен.
– О, обожаю их!
Поппи подпрыгнула от неожиданности. Далия подкралась к ней и, наклонившись, заглядывала ей через плечо.
– Что обожаешь?
– Игры в слова! – ответила та, садясь рядом. – Мы с твоей бабушкой постоянно разгадывали кроссворды из журналов. У меня врожденная грамотность, ты знала? Мало что выводит меня из себя сильнее, чем орфографические ошибки.
«Тогда проверяй тщательнее свои эсэмэски перед отправкой», – подумала Поппи и нахмурилась.
– К чему ты вспомнила об играх в слова?
– «Рама на гам», – сказала Далия, ткнув оранжевым ногтем в слова на экране. – Это анаграмма… слова анаграмма!
В виске Поппи запульсировало. Ну разумеется, это была анаграмма. Только Эразмус был способен за столь короткий срок составить зашифрованное послание.
– Надеюсь, ты не жульничаешь и не пользуешься компьютером, чтобы быстрее её разгадать! – усмехнулась Далия и ушла на кухню за йогуртом.
Пошуршав чем-то недолго, она крикнула, не вынимая головы из холодильника:
– Я тебе говорила, что я сегодня опять красила волосы? Представляешь! Всего пару недель назад закрасила корни, а сегодня утром заметила на затылке белое пятно! Говорю тебе, подруга, я тут же метнулась в ближайшую парикмахерскую, и…
Но Поппи не слушала. Она нашла онлайн-программу, решающую анаграммы, и стала вбивать в неё послание Эразмуса строчку за строчкой, копируя полученные результаты в отдельный документ.
Я ОТПРАВЛЮСЬ НА ФАБРИКУ.
Я ЗНАЮ КТО ТАКИЕ ЩЕППЫ.
НЕ ХОДИ ЗА МНОЙ.
В ЖЮЛЕ НЕ ХВАТАЕТ СТРАНИЦЫ.
Я ВСПОМНИЛ ЧТО НА НЕЙ БЫЛО.
МАЛЬЧИК-СПАРЖА.
Поппи выглянула в окно бабушкиного кабинета. Дождь барабанил по карнизу. Стоящая на заднем дворе тачка, куда она обычно складывала высохшее бельё, медленно наполнялась водой. А тем временем не умеющий плавать мальчик с яркими зелёными глазами и белой, как свежее молоко, кожей вёл маленькую лодку по разлившейся реке Пене навстречу вздымающейся громадине фабрики.
Шестнадцать
Видеокамера
Всё следующее утро в школе Поппи мутило. На уроке английского она два раза отпрашивалась в уборную, чтобы, проходя мимо класса Эразмуса, заглянуть внутрь – вдруг он объявился. Но тщетно. Почему он сказал ей не ходить за ним? Почему он ничего ей сначала не объяснил? И, кстати говоря, почему она его послушалась и не последовала за ним? Она достала из кармана оставленную Эразмусом записку. Под каждой его строчкой тянулись сделанные ею расшифровки, выполненные торопливым и неаккуратным почерком, совсем на неё не похожим: