Он призывал Поппи последовать за ним. Вот почему он скулил. От мысли, что ей придётся второй раз за ночь лезть в чернильную тьму, Поппи стало дурно. Даже в школьном бассейне ей не удавалось совладать со своими руками и ногами. Марли опять вынырнул, и, тявкнув несколько раз, снова скрылся.
Оттягивая неизбежное, Поппи бросила в рюкзак банку кошачьего корма и убрала туда же обувь. Она осторожно пододвинулась к краю люка, чувствуя, как пальцы ног скользят по илу и грязи. Заметив между перевёрнутыми вверх дном цветочными горшками фиолетовые очки для плавания, принадлежавшие Марли-человеку, Поппи надела их (хотя они были немного великоваты, но лучше так, чем совсем без ничего).
На краткий миг ей почудился свет где-то на глубине, но, прежде чем решить, хорошо это или плохо, Поппи нырнула. Холод обхватил и стянул тело. Она постаралась не поддаться панике и сохранить неподвижность.
Девочка ощутила течение. Оно не было бурным и всепоглощающим, но, подхватив, уверенно потащило вниз. Поппи надеялась на нечто подобное. Рюкзак помогал погружению, хотя Поппи на всякий случай взялась за лямку, готовая в любой момент скинуть его и плыть к поверхности. Хотя вряд ли сопротивление воды ей бы это позволило. Поппи держала глаза закрытыми до тех пор, пока мимо её ноги не проскользнуло что-то угреподобное. Открыв глаза, она разглядела несущихся на неё из тёмных речных глубин бледных усатых чудовищ. Что-то дернуло её за рюкзак: это один из сомов куснул за лямку.
Поппи стала считать про себя, как если бы она была с мамой и они ехали в машине по туннелям: «Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…»
Она погружалась всё ниже и почти могла чувствовать вибрацию воды вокруг своей груди, порождённую дико колотящимся сердцем.
Им всем было известно, что река в этом месте была очень глубока – Эразмус даже посчитал примерно насколько, – но Поппи всё же ожидала, что вот-вот нащупает босыми ногами склизкое дно. Над ней была тьма, и Поппи не могла сказать, то ли она потеряла сознание, то ли свет луны сюда недоставал.
Возможно, дело было в недостатке кислорода, или, может быть, Поппи впервые после смерти мамы начала мыслить ясно. Но на глубине трёхсот или около того футов Поппи внезапно вспомнила, что у неё в кармане лежит мобильный телефон. В его памяти хранились эсэмэски от мамы. Теперь их не стало. Сгинули на дне реки, которая, возможно, уже стала причиной гибели её друга.
«Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать…»
Поппи не успела продолжить: вокруг её руки сомкнулись зубастые челюсти. В темноте она не смогла разглядеть, что её схватило, но оно куда-то потащило Поппи. Ей хотелось надеяться, что в сторону берега. В лицо бил поток воды, и она мысленно приготовилась к мучительной смерти. А что, если она захлебнётся прежде, чем её сожрут?
«Тридцать девять, сорок, сорок один, сорок два, сорок три, сорок четыре, сорок пять, сорок шесть…»
Внезапно в ушах зашумело, и у Поппи ушла секунда, чтобы понять, что её голова больше не под водой. Девочка быстро задышала, наполняя столь сладостным воздухом изголодавшиеся лёгкие.
Поппи стало ясно, почему она не сразу поняла, что вынырнула: её окружала густая звенящая темнота. Рядом в воде что-то пыхтело. Поппи повела руками и наткнулась на заросли скользкой травы. Вокруг пахло мокрой землёй и гнилью, как от компостной ямы у рыбного рынка. Существо рядом с ней лизнуло её в лицо. Марли, это он её спас! Преисполненная благодарности, Поппи обняла его за шею. Рука саднила, и девочка подумала, что Марли схватил её сильнее, чем собирался, когда потащил на поверхность.
Внимание Поппи привлекли капанье и плеск, порождающие гулкое эхо, и девочка догадалась, что они находятся внутри просторной пещеры в глубине берега.
– Что теперь? – спросила она Марли, почесав ему спину.
Что-то оглушительно треснуло, и в лицо Поппи дохнуло тёплым, пахнущим рыбой дыханием. Откуда-то спереди послышался мокрый шелест и громкий всплеск, и по чёрной пещере разнёсся древний жуткий голос, заставивший уши Марли встать торчком:
– ТЫ СДЕЛАНА ИЗ ДЕРЕВА, ЧЕШУИ ИЛИ ПЛОТИ?
Горячие брызги слюны и зловонное дыхание едва не сбили Поппи с ног.
– ИЗ ПЛОТИ, – прогрохотал голос, и Поппи услышала чмоканье большого рта. – ТОЛЬКО ПЛОТЬ СПОСОБНА ПОРОДИТЬ ЭТОТ ШУМ, БУДТО КТО-ТО ГРОХОЧЕТ В БАРАБАН В МОЕЙ ПЕЩЕРЕ.
Поппи невольно схватилась за сердце. Не дожидаясь, когда голос опять заговорит, она торопливо попятилась в заросли травы.
– Я н-ничего не вижу, – прошептала девочка.
– НО Я ВИЖУ ТЕБЯ.