- Тоже, знаете ли с ученической поры... И... Тут дело, разумеется, не в любви... Который год пытаюсь понять - какая сила водила его пером при написании сего труда. Чьим голосом пела его муза?
- Боюсь, отец Франц, если бы сам Ренан знал ответ на этот вопрос, то он сжёг бы и перо своё и все остальные письменные принадлежности свои... Да и труд свой тоже - заодно...
- Пожалуй, Вы правы, фрау Вероника... Перед своим зверинцем... Да, та битва, которую я наблюдаю всю свою жизнь и в которой я сам и добыча и зверолов не столь зрелищна, как у Шиллера...
- Но гораздо опаснее, отец Франц... И опаснее всего, когда она манифестирует себя... Не только на поле духовной брани...
- Вы имеете в виду... Свою битву, фрау?
- Да, отец. И смиренно прошу Вас - разрешить мой кризис веры... А именно... Как и раньше было говорено, так и ныне... И будет впредь... Отец Франц, помогите моему неверию...
(...)
Стоя на берегу озера она обернулась к сященнику:
- Отец Франц, я верю по духовной немощи своей лишь в одно: в то, что Господь наш всемилостив и всеблаг! Так скажите мне - и пусть ответу Вашему будет опорою сердце, а не разум: может ли Бог спасти существо, подобное мне? Меня?
Отец Франц смотрел на своё искривленное отражение в этих жутких, выпуклых, иссиня-чёрных глазах... Ответил не сразу...
- Скажите, фрау Вероника, правильно ли я понимаю, что вы готовы сражаться против той силы, что ополчилась здесь на нас всех... на стороне ваших... извечных гонителей - от седых старцев до невинных младенцев... На стороне рода людского... Вашего рода?
- Вы причисляете меня к роду людскому, отец? Глядя... На это?
- Да, гнедиге фрау...
- И мой ответ - да. Я буду противостоять этой силе - со всей своей мощью и по мере всех моих сил. И бороться прежде всего за детей... человеческих... И за свою дочь в том числе. Отныне и до конца.
- Тогда - вы уже знаете ответ моего сердца... Оно молится о Вашем спасении... Более того... Оно говорит мне о том, что - возможно - Вы уже спасены...
Автор приостановил выкладку новых эпизодов