— Да, какая я тебе мамочка, кинь в меня покрывалом, — послужило мне ответом.
Голос был знакомым, хриплым и…
— Грант?! — не поверила я, разглядывая парня.
Мощную спину, перекатывающуюся мускулами. Широкие трапециевидные мышцы, уходящие ниже в … хм… соблазнительную задницу…
И тут я опомнилась.
— Петух?! Оборотень-петух?! — спросила я и тут же расхохоталась, едва ли не смахивая с глаз слезы. — Не дракон?!
Парень не дождался, пока я кину покрывало, встал сам, одной рукой сдернул оное с кровати и тут же укутался.
Злобно зыркнув на меня, Грант бросил:
— Кому скажешь — придушу!
Но я не могла остановиться.
— Господи, а пафоса было… А апломба!
— А что я, по-твоему, должен был всем сказать? Что я повелитель кур? Самый главный в этом женском курятнике? — будто оправдывался Грант. — Вот и пришлось придумать. В конце концов, курица — прямой потомок тиранозавра!
— Да-да, — не могла успокоиться я. — Динозавры — тоже куры!
— Это все бабы — куры! — ответил мне наконец Глен, явно желая задеть.
Все становилось на свои места: и такая таинственность, с которой он отказывал барышням в совместных прогулках под луной, и наглый норов.
Но стоило мне узнать правду, весь флер притягательной магии с Гранта будто каскадом воды смыло. Я могла смотреть на него, и меня никуда не вело, сознание оставалось ясным и чистым.
— Куры — не куры, — ответила, немного успокоившись. — Но стоило мне тебя таким увидеть, и все! Как рукой твою магию сняло!
Я победно улыбнулась.
Признаться, меня напрягало это болезненное ощущение того, что ты не можешь контролировать себя, когда этот тип рядом. Но теперь…
Я улыбнулась — все закончилось.
Грант, завернувшись в плед, сел на свободный стул и уставился на огонь в очаге.
— Тебя как вообще в эту дыру занесло? — спросил он. — Ты что на шестом холме забыла?
— Живу, — пожала плечами я. — И буду жить, если ты об этом.
— Тоже оборотень? — задал очередной вопрос Грант. — Опасный?
Я покачала головой.
— Просто охраняю кота, — ответила я.
— У тебя тут еще и кот есть? — уставился на меня Грант.
— Он на тебя напал, — напомнила я.
— На меня напал огромный слизняк с шипами по всему телу, — припечатал парень, и я поняла, что он тоже не видел сфинкса в Лысяше. — Эта тварь, похоже, сломала мне крыло, тьфу… руку.
Рассказывать Гранту, что нет никакого слизняка, я не стала, все равно не поймет. Да и к чему ему эти знания?
— Давай хоть зафиксирую, — пробормотала я, все же ощущая некое чувство вины за то, что случилось с парнем. — Где-то в чемодане был шарф.
Грант вытащил из-под пледа руку и, похоже, оказался прав, когда сказал о переломе. Середина предплечья неестественно опухла и имела изгиб под небольшим углом.
Сделав шину из подвергнувшихся веток, я как могла прихватила ее шарфом и повязала на шее Гранта.
— Тебе надо в академию, — ответила я. — Там же есть лекарь.
Он помотал головой.
— До утра ни за что. Если луна выглянет — не хочу стать петухом и бегать по коридорам кукарекая. Да и одежда лежит в пещере у подножия холма. Нужно ее забрать. Не пойду же я голым.
— Что ты вообще делал на этом холме? Стефаниус же издал предписание — не соваться на шестой студентам.
— Угу, а еще полгода назад, когда я обернулся в первый раз, то придумал легенду про дракона. Стефаниус сказал, чтобы я уходил сюда в опасные ночи и не подвергал опасности студентов! Поэтому обычно ночевал в прогалине у ручья возле седьмого… Там неплохие кусты и тепло, диких зверей нет…
Я нервно сглотнула.
— Так это ты… я тебя вчера видела.
— И я тебя, — Грант задорно подмигнул правым глазом. — Прикольная родинка на заднице!
Я и сама не поняла, как залепила этому гаденышу оплеуху, абсолютно машинально.
— За что?! — не понял он. — Я же ничего не делал!
— Ты смотрел!
— Ну прости, знаешь ли, сложно отвернуться, когда перед тобой возникает привлекательная девица и начинает намываться у ручья. Тем более я тебя туда не звал — ты сама пришла! И если тебя утешит, зрение ночами у меня так себе — петухи слеповаты!
— Ага, так слеповаты, что родинку разглядели!
Мое лицо вспыхнуло от обиды, я отвернулась.
Хотелось выгнать этого паршивца из лачужки, пусть бы шел к своему ручью, но что-то подсказывало: выглянет луна — и Лысяша закончит свое черное дело. Наутро останутся от Гранта только рожки да ножки, а в конкретно его случае — перья да лапки куриные.
— Эй, ну чего дуешься? Я же не обижаюсь, что ты меня в суп хотела отправить!
— Надо было, — буркнула я, понимая, что обида моя и в самом деле детская.
Да и долго дуться я никогда не умела.
Пока Грант сидел на стуле и задумчиво смотрел на огонь, погруженный куда-то в свои мысли, я вернулась к кровати, сев там в уголочке, укуталась в одеяло и замерла, размышляя над тем, как поступать дальше.