Зелень недовольно скривила губы.
— Ты еще и заболела. — Она подошла ближе и приложила руку к моему лбу. — У тебя жар! — констатировала она.
— Ерунда, — отмахнулась я. — Если и есть, то небольшая температурка, не страшно. Я так уже сто раз делала, у меня отличный иммунитет.
— У твоего старого тела, — поправила меня Зелень. — Возможно, у него и был прекрасный иммунитет, а вот у … Как там звали твое тело до смерти?
— Эмма, — подсказала я.
— А вот у Эммы наверняка любые сопельки сразу же излечивались нанимаемым лекарем.
Спорить не стала, может, так оно и было.
— Так что мне делать? Куда идти? В академию, а там куда? Где проходят занятия? — засыпала я вопросами Зелень.
— Никуда, — одернула она меня. — Никаких занятия, пошли за мной.
Она вскинула руку, привычно разрывая пространство рядом в окно портала, и первая шагнула внутрь.
Я последовала за ней и вышла в просторное светлое помещение, сплошь уставленное койками. В нос ударил запах, свойственный многим медицинским кабинетам — лекарств, спирта и каких-то трав.
Судя по пейзажу за окном, я оказалась внутри академии на втором или даже третьем этаже.
Оставалось только удивляться, с какой легкостью Зелень открывает порталы. Похоже, в отличие от Стефаниуса, у нее с этим проблем не возникало и никакие поля в ее исполнении не сбоили.
Виктор Харлинг при мне вот вообще ни одного портала не сотворил и явно не спешил это делать.
— Седвиг! — позвала Зелень кого-то, и эхо разнесло ее голос по помещению. — Седвиг?!
Откуда-то из глубины кабинета раздался грохот. Зелень пошла на звук, а я послушно засеменила за ней.
Там в глубине нашлась еще одна дверь, толкнув которую мы оказались в кабинете, чьи стены были заставлены банками, склянками, коробками с лекарствами. И посреди всего этого великолепия стоял стол, за которым дремал мужчина.
Явно молодой, я бы даже мужчиной его не назвала, скорее парень — светловолосый, в тонких очках, белом халате и безудержно храпящий.
Приведший же нас сюда грохот оказался не чем иным, как шумом от рухнувшего со стола пресс-папье.
— Седвиг! — рявнкула на ухо парню Зелень. — Подъем! Я тебе пациентку привела!
— А? Что? — Парень вскочил, заозирался по сторонам. — Что за чертово утро? Вначале меня будят в четыре из-за перелома, теперь-то что?
Он стащил очки, попытался протереть глаза, а после, вновь нацепив окуляры на нос, попытался сосредоточить взгляд на Зелени.
— Инесса, а обязательно орать? — спросил он, глядя на профессора.
Я же осторожно выглядывала из-за ее плеча и всматривалась в черты доктора Седвига. Удивительно знакомые, при этом непонятно откуда.
Я точно не могла его знать и одновременно с этим точно знала…
— Студентка заболела, новенькая, — продолжала говорить в это время профессор. — Ее новое тело явно было к такому не готово, так что это по твоей части.
— Кто там у тебя, показывай, — устало отозвался Седвиг, и профессор Зелень вытолкала меня вперед напоказ доктору.
В тот же миг я поняла, что Седвиг бледнеет, медленно поднимаясь из-за стола и будто теряя дар речи.
— Эмма? — задал вопрос он полушепотом и вопросительно взглянул на Инессу. — Это шутка? Что здесь делает Эмма Плесецкая?
— Оу… — протянула я, сделав шаг назад, и поняла, почему черты лица блондина кажутся мне столь знакомыми.
Потому что он был похож на Станислава, отца Эммы, и на саму Эмму, и даже немного на странного паренька Мишеля.
Вот кто был тем самым старшим братом, которого потеряла та семья, — Седвик.
— Вы знакомы? — с удивлением осознала Зелень. — Это невозможно.
— Нет, — наконец нашла в себе силы ответить я. — Мы незнакомы, потому что я не Эмма, а Вероника.
Судя по лицу Седвика, он уже тоже все осознал, черты его лица заострились, взгляд стал собранным, и все, что он произнес, было:
— Я знал Эмму. После того как переселился в этот мир, в том доме и в той семье только она была ко мне достаточно добра. Пока меня не забрали в академию — та девушка заботилась обо мне. Но я всегда подозревал, что Эмма ничем хорошим в том месте не закончит… Что ж, пройдем, Вероника, посмотрим, чем я смогу тебе помочь.
Меня усадили на кушетку, провели осмотр горла, пощупали лимфоузлы… Мысленно прикидывала, как буду раздеваться в этом странном платье, если доктор решит послушать легкие.
Благо не пришлось. Стетоскопа у Седвига, похоже, не было.
— Есть два варианта лечения: магическое, — произнес доктор, решив, что мой диагноз ему ясен. — И естественным чередом. В первом случае простуду как рукой снимет, быстро и легко, во втором — недельку пострадаешь, но это тело начнет приобретать хоть какое-то сопротивление болячкам. В общем, займется тем, чем должно было заниматься гораздо раньше, не будь у родителей Эммы столько денег на лекарей. Выбор за тобой, Вероника.