— Второе, — ответила я. — Не то чтобы я любитель мотать сопли на кулак, но кто знает, всегда ли в будущем будет магический лекарь в шаговой доступности.
Седвиг кивнул.
— Верный выбор, — он дружелюбно похлопал меня по плечу. — В свое время я решил так же, хоть у меня и проявился дар исцеления, но на одну магию полагаться никогда нельзя. Ненадежная штука.
Последней фразой Седвик словно подтвердил то, что я и так наблюдала. Порталы, открывающиеся над поляной и в коровниках, странные визуальные «глюки», которые я периодически ловила. Петух-оборотень — та еще насмешка судьбы.
Седвиг ушел в свой кабинет и вернулся с блистером таблеток, флакончиком-пшикалкой и градусником.
— Это от жара, — протянул мне упаковку парацетамола, — и спрей от горла. С термометром, думаю, ты в курсе, как обращаться.
— Конечно, — кивнула я, разглядывая предметы из родного мира.
— Градусник потом вернешь, — закончил инструктировать Седвиг и перевел взгляд на Зелень. — Отдаю одни из последних лекарств. На следующей вылазке обязательно нужно пополнить, я бы мог пойти с вами…
— Твой запрет скоро снимут, — излишне резко и даже внезапно отрезала Инесса. — Напиши список.
Седвиг пусть неохотно, но кивнул. Я же почувствовала очередную загадку, а еще некое социальное разделение в академии среди живущих.
Зелень и Стефаниус были явно кем-то вроде главных педагогов. Местная элита.
Харлинг тоже преподавал, но его легко отчитывал младший по научной степени магистр.
Седвиг был лекарем и, похоже, давно отучился в академии, но не покинул ее, наверное, для него существовал некий запрет.
А еще были учащиеся, странные — типа тех двух пенсионерок, которые много лет слушали занятия для первого курса, но при этом имели свои привилегии на ферме у Зелени.
Или вот, скажем, Грант — его в наш мир брали часто. Такого же первокурсника, как и я.
Не Седвига, который знал наверняка, какие лекарства нужны. Не явно более опытного врача, в конце концов, а Гранта — оборотня-петуха.
Странная академия, странные преподы, странное место.
— Думаю, дальше справитесь без меня, — заявила Зелень, убедившись, что теперь со мной все более-менее в порядке. — На зельеварение ты все равно не успеешь, от занятий со мной на сегодня освобождаю. Но завтра чтобы четко по расписанию. Я пришлю его тебе в сторожку.
Я кивнула и на всякий случай все же подняла руку, будто на уроке.
— Какие-то еще вопросы? — спросила женщина.
— Еда, — мне почему-то стало неловко, словно я побирушка. — Можно мне завтракать в академии? Или обедать? А еще кот… нимурн.
Инесса Зелень закатила глаза к потолку, устало и немного раздраженно.
— Стефаниус… — едва различимо услышала я, и уже более громко: — Конечно можно. Седвиг, отведи девушку в столовую. И покажи ей тут все. Больных у тебя все равно нет.
Тот молча кивнул.
Когда Зелень скрылась в новом портале, он еще несколько мгновений молчал, а потом все же задал главный и видно очень волнующий его вопрос:
— Как умерла Эмма?
Признаться, я ожидала чего-то подобного и в то же время — нет.
Удивительно, но, похоже, Седвиг оказался единственным человеком, кого взволновала ее смерть.
Даже семья Эммы, на мой взгляд, реагировала на произошедшее крайне неадекватно. Мишель — будто ничего не произошло. Подумаешь, сестра умерла.
Отец просто открестился, назвав позором произошедшее — его больше волновал сорванный брак.
А мать? Мать Эммы я больше и не увидела, возможно, она искренне оплакивала дочь… Но тоже не факт, я обо всем знала со слов Мишеля.
— Мне сказали, что упала с лошади, — ответила я, не видя смысла скрывать.
— Переломы? Кровоизлияния? Гематомы? — склонил набок голову Седвиг. — Долго пришлось восстанавливаться?
— Нет, — покачала головой я. — Буквально через несколько часов, как я тут оказалась, меня забрал Стефаниус. Из травм только шишка на затылке до сих пор болит.
— Покажешь? — явно заинтересовался Седвиг.
Некоторое время он внимательно осматривал мою голову, прицокивал, вздыхал.
— Тошнота? Головокружения? — собирал он анамнез. — Пытаюсь понять, не было ли у тебя сотрясения.
— Было такое, я несколько часов не могла встать на ноги, но потом как-то само собой — хоба, и побежала. Даже по лесу и без зонта, собственно, поэтому и простыла. Все говорят, что я везунчик и мне досталось целое тело без повреждений.
— Не то слово. — В голосе Седвига слышались горечь и странный сарказм.
И я вновь ощутила свою вину за произошедшее.