У меня появилось ощущение, что текст, рисунки и иллюстрации как-то взаимосвязаны и несут особую смысловую нагрузку. Кстати, одни и те же растения в картинках повторялись не часто, а некоторые из них и вовсе не повторялись. Но в этом вопросе разобраться, я полагала, смогла бы только Лизель. Она и с флорой - «на ты», и с изобразительным искусством неплохо знакома.
В продолжение дальнейшего чтения я не преуспела. К собственному моему огорчению, более двух страниц мне одолеть не удалось. Да и те – весьма относительно. Многое в содержании текста я элементарно не понимала, остальное просто не знала.
Например, почему достаточно ясно изложенная картина в содержании третьей главы, изображающая происходящие события, правда, со множеством непонятных для меня терминов, одним из книжных персонажей признана абсолютно никуда негодной и неудачной, с точки зрения фортификации? При этом кое-кого обвинили в государственной измене и приговорили к смерти. За что? Только за то, что он не туда ногу поставил и сам же провалился в какую-то не там вырытую яму?
Поэтому я и отвлеклась на художественные изображения, но, увы и тут у меня - полный облом. Часы тем временем отстучали полдень.
Я решила проветрить голову и сделать перезагрузку. Пусть теперь подруга моя загружается по полной программе, ведь не зря напрашивалась в помощницы! Я решила привлечь Лизель к общему делу. В те дни она усердно трудилась в лаборатории частного предприятия «Дары природы», которое принадлежало учёному и бизнесмену профессору Кац Мише, известному в городе покровителю травников. По образованию он был врачом высшей категории, а по жизни близким другом семьи Вескиных, то есть родителей Лизель и Эдварда.
Миша и его жена души не чаяли в Лизке. Она заменяла им, каким-то странным образом, их рано умершую дочь. Кац часто, тяжело вздыхая о своей потере, повторял: - Вот нельзя слепо верить в традиционную медицину. Если бы я тогда понимал это, то, может быть, и моя девочка радовала бы нас с Эммой сегодня, как радует всех Лиз.
Он с некоторых пор увлёкся траволечением и уверовал даже в колдовство. О нём поговаривали, будто бы он и сам колдует потихоньку. – А кто из нас не колдует, когда готовит свои целительные снадобья? - непробиваемой стеной на защиту Каца бросалась Лизель, упреждая всяческие сплетни и их разносчиков. Она беспощадно клеймила позором недоброжелателей своего горячо уважаемого руководителя.
Я уложила в рюкзак свой раритет и отправилась к Лизель. Мне не терпелось получить ответы на свои вопросы. Однако, как это уже неоднократно случалось, непредвиденные мной обстоятельства изменили течение событий этого дня. У входа в метро я встретила троих своих вчерашних одноклассников.
Неразлучные проказники - Коль, Серый и Шмель, то есть Кольцов, Серый и Шмелёв направлялись в наше завсегдашнее кафе, чтобы в торжественной обстановке отметить поступление в вузы. Все они стали студентами разных университетов, поэтому договорились и расставание отметить одновременно. И, само собой, разумеется, потащили меня с собой. Отказаться было просто выше моих сил.
Более того, самый инициативный среди нас, Коль предложил «свистать всех наверх», то есть на веранду второго этажа, где располагался давно облюбованный моими одноклассниками большой длинный стол с удобными креслами и диванчиками вокруг стола, и собрать всех наших. Что понималось всегда однозначно всеми: кто не с нами, тот против нас! И парни взялись за свои телефоны.
На меня эта встреча воздействовала, как ведро холодной воды, неожиданно вылитой на мою голову, вызывая чувство глубокого отрезвления после опьяняющей забывчивости.
Все переживания, связанные с поступлением в университет, новые знакомства, экзамены, а более всего потрясения, вызванные моим «бонусом» из библиотеки, целиком поглотили меня в последнее время. Моё сознание, переполненное массой новых впечатлений, вытеснило из памяти напрочь события, которыми я жила чуть больше месяца назад. Всё кануло в прошлое. А теперь плавно выплывало из туманного забытья.
Приглашения «нашим» живенько были сделаны и приняты. В ожидании опаздывающих одноклассников, кто сможет, тот придёт, Серый разлил по нашим бокалам шампанское. Я попробовала отказаться: - Парни, вы же знаете, я не пью ! – - Знаем! А ты исключительно символически выпей! Пей чуть-чуть! – в один голос уговаривали меня трое парней, не желающие слышать возражений. – Ну, за компанию с нами, Квит! И будем - квиты. Я рассмеялась, удачной шутке и мальчишки - тоже, и мы все дружно выпили.