- Придем с фонарями, постоим, посмотрим, и успокоишься.
- Я не хочу туда идти, пап. Ни днем, ни ночью.
- Значит, так и будешь трусить дальше. Мое предложение - лучший выход, других нет. И вообще, я тебя не спрашиваю, а ставлю перед фактом. Чтоб к одиннадцати ночи был готов.
Ну, это уже слишком. Я никуда идти не собирался. Мне там и утром-то не очень понравилось, ночью мне там точно делать нечего. Я демонстративно заперся в своей комнате и уткнулся в ноутбук. Вот чёрт, у меня даже не было здесь друзей. Я мог либо залипать в ноут, либо спать. От безделья я стал рисовать комиксы, это все, чем я мог занять себя в этой глуши. Где-то часов в семь вечера ко мне постучалась мама, чтобы позвать на ужин. На самом деле, я был безумно голоден, но спускаться к столу отказался. От встречи с отцом меня это не спасло. Он, как и обещал, пришел ко мне в одиннадцать, и удивленно вскинул брови.
- А что это ты в постели делаешь? Я уже фонари приготовил, вставай и пошли.
- Пап, это полный бред, я никуда не пойду, и сразу сказал тебе об этом.
- Сын, ты просто пойми одну вещь, - папа присел на край моей кровати, - пока ты тут сидишь и боишься, твой страх остается сильнее тебя. Да, я рассказал тебе эту историю, и я вовсе не думал, что она произведет на тебя такое впечатление. Но страх никогда до добра не доводит. Избавься от него, и ты победишь. Ты можешь это сделать, а когда сделаешь, будешь гордиться собой. И я буду тобой гордиться.
От папиных слов что-то шевельнулось в моей душе. Я никогда не считал себя сильным человеком, напротив - я был даже немного не уверен в себе. Я никогда не думал, что мной могут гордиться, ведь гордиться-то по сути нечем. И когда папа сказал эту свою последнюю фразу, я вдруг понял, что пойду с ним.
Маме мы, естественно, ничего не сказали. Взяли тихонько фонари и вышли со двора. В последнюю секунду я засунул в карман складной ножик, чтоб чувствовать себя увереннее. Дорога к пруду вообще не освещалась. Мы светили фонарями и шли вперед. У меня просто мороз гулял по коже от этой темноты. Зато звезды были прекрасны. В городе я никогда не видел таких звезд. Все небо сияло и переливалось, я то и дело запрокидывал голову наверх. Иногда что-то шуршало в траве неподалеку, и мою грудь сковывало страхом, но папа успокаивал меня, говоря, что это мышка или ёж. Я заставлял себя ему верить.
Когда мы вышли к пруду, то не увидели ничего особенного. Вода была черная и абсолютно ровная, как стекло. Несмотря на то, что обстановка была спокойной, мне было адски тревожно внутри. Я ждал, когда что-нибудь произойдет. Но ничего, конечно же, не происходило. Папа предложил постоять на берегу еще немного для закрепления результата. Луч моего фонаря гулял по противоположному берегу пруда, бесцельно освещая заросли кустов. Как раз в тот момент, когда отец сказал, что можно поворачивать назад, я заметил кое-что странное.
- Пап, я что-то видел в кустах.
Папа стал искать глазами то, что видел я. Мы долго шарили по кустам, и папа было принялся меня уговаривать, что мне со страху померещилось, как вдруг издалека послышался утробный хрип. Тихий такой, но в ночной тишине весьма различимый. Волосы на моей голове зашевелились. Хрип начал медленно переходить в низкое подвывание. Вот ни от какого животного, ни от какого-либо человека я таких звуков не слышал никогда. Папа тоже понял, что что-то тут неладное. Он взял меня за локоть и мы стали пятиться к дороге. Тем временем в пруду раздался плеск. Дрожа всем телом, я навел на воду фонарь. Центр пруда не бурлил, а скорее пульсировал, как артерия. Вскоре из этого места стало что-то выскакивать. Что-то большое.
- Тела всплывают, - севшим голосом произнес отец.
И это действительно было так. Мертвые тела разной степени разложения поднимались к поверхности и покачивались на волнах. Мы с отцом оцепенели от животного страха, даже с места не сдвинулись. Время как будто застыло, очень скоро вся поверхность воды покрылась трупами. От запаха я едва не потерял сознание, в голове стало мутно, глаза заслезились. Вдруг что-то дернуло меня за ногу, и я упал на спину. В считанные секунды нечто затянуло меня под воду. Я лишь успел услышать крик отца, полный ужаса.
Я рвался из цепких пальцев, сопротивлялся и дергался, но меня целенаправленно тянули ко дну. Я был уверен, что мне конец, пока остатки рассудка не напомнили мне о ноже, спрятанном в кармане штанов. Я судорожно нащупал его и раскрыл. Воздуха катастрофически не хватало и я, как сумасшедший, принялся молотить ножом по всему, что было в зоне досягаемости. Я терзал и бил лезвием до тех пор, пока не почувствовал, что хватка ослабевает. Я сделал несколько отчаянных рывков к поверхности, но вместо необходимого глотка воздуха я ткнулся лицом во что-то склизкое и холодное. Это был чей-то живот. Это был живот трупа. Мне было некогда испытывать отвращение, поэтому я растолкал плавающие надо мной тела и вынырнул из этого фарша. Глаза ничего не видели, я орал, что есть мочи, не выпуская из рук ножа, и пытался грести к берегу. Продвигаться через такое количество мертвых людей было очень тяжело, я то и дело застревал в них. Ещё я ждал, когда ледяные пальцы сомкнутся на моей ноге, но меня никто не трогал. Трупы, плавающие на поверхности, были просто трупами, плавали себе и плавали. Опасно было то, что скрывалось под водой. Мне было странно, что меня все еще не утащили обратно, но я не расслаблялся ни на миг. Почему-то отец не светил мне фонарем, он даже меня не звал. Кровь застыла в жилах. Его вообще нигде не было.