Не сразу до меня дошло, что кто-то названивает в дверь. Доигрались, это наверняка соседи вызвали ментов. Егора отправлять на разборки было бессмысленно, ребят вообще посылать к двери опасно, а потому мне пришлось идти самому. Я аккуратно посмотрел в глазок и вместо уставших полицейских увидел бабку. Обычную такую, в платочке и цветастом ветхом халатике. Ну, не бугай с битой, и слава богу. Я приоткрыл дверь и уставился на гостью.
- Чего шумите ночью? – очень странно, без каких-либо интонаций, прошамкала старуха.
Пока я пытался сообразить, что в такой ситуации я могу ответить на ее вопрос, бабка по-собачьи повела носом и протянула:
- Не надо шуметь.
Она развернулась и поковыляла к лестнице. Я молча закрыл дверь и направился в комнату с каким-то неприятным чувством в солнечном сплетении. Ну, что ж, ладно. Из туалета прямо мне под ноги вывалился Егор.
- Твою мать! Ты что здесь ходишь? – Егор встал на четвереньки, но потом передумал и сел обратно на пол.
- Так соседка в дверь уже трезвонит, не шумите, говорит. Я дверь открывать ходил.
- Что за соседка? Симпатичная?
- Да, как раз в твоем вкусе. Просто персик.
- В натуре? – ошалелые глаза Егора сверкнули сквозь алкогольную завесу.
- Да-а, засушенный такой персик, уже лет сто как.
- Да ну тебя. Так бы и сказал, что бабка. Не открывай ей никогда, она ж больная на голову.
«По ней заметно», подумал я. Пить дальше расхотелось, от вида бутылки стало мутить. Я взял со стола пачку сигарет и зажигалку. Балкона у Егора в квартире не было, а курить в комнате я не люблю. Все равно пора немного протрезветь, ночной воздух мне всегда в этом помогал. Я как сумел, завязал шнурки, положил руку на щеколду, и черт меня дернул посмотреть в глазок. Неподвижное лицо бабки занимало собой почти всю площадь обзора. Я замер, ожидая, что будет дальше. А дальше-то ничего не происходило. Старуха, не мигая, пялилась в глазок как застывшая картинка. Я уже стал опасаться, что словил белку, но внезапно в уши врезалась оглушающая трель дверного звонка, от которой я так и подлетел. Когда я вернул самообладание и взглянул в глазок снова, никого уже не было. Ну и дичь, лучше покурить в окно.
На кухне было пусто, я открыл окно и подставил лицо холодному мартовскому ветру. Курить хотелось сильно, и я поспешил заполнить дымом легкие. Бабка все не выходила у меня из головы. Как-то это было странно. Даже ненормально. Если она просто сумасшедшая, непонятно, чего еще от нее ждать.
Новый визг звонка практически не стал неожиданностью. Это начинало раздражать, но одновременно с этим я почувствовал внезапный азарт и любопытство. Что-то так и манило меня к двери, а я не стал сопротивляться. Затушил сигарету и подкрался к своему наблюдательному пункту. Парни, вероятно, уже дрыхли пьяным сном, и я единственный, кто остался в сознании. За дверью снова никого не было. «Она точно вернется, вот и посмотрим, что она тут вытворяет». Всматриваться в пустой подъезд быстро надоело, у меня затекла шея и спина. Бабка не появлялась. «Ну и хрен с тобой» - пробормотал я и отстранился от глазка, принявшись разминать шею.
Я уже собрался пойти в комнату, но все же напоследок глянул в глазок еще раз. Вот она. Стоит, чуть ли не упираясь носом в дерматин двери. В искажении линзы глазка ее лицо выглядело мертвым. Да что у нее за диагноз такой? Я принципиально решил, что не отойду от двери, пока она тут. Я не думал о том, знает ли она, что я тоже смотрю на нее, но, вероятно, она знала. Иначе как объяснить то, что ее узкие губы вдруг разъехались в улыбке, состоящей из нескольких гнилых обломков зубов. Выражение глаз стало каким-то хищным, как у голодного падальщика, учуявшего запах умирающего зверя. Мне казалось, что я пялюсь на нее как минимум вечность, но на деле прошло не более трех минут. То, что было дальше, заставило меня покрыться мурашками с головы до ног. Старуха медленно отошла от двери и убежала. Дряхлая бабка рванула в сторону лестницы как молодая девчонка! Сердце билось так, что я чуть не задохнулся. Ну уж нет, такого не бывает, это бред сумасшедшего. На негнущихся ногах я добрался до ванной и стал щедро плескать на себя ледяную воду. Когда я уже порядком замерз и немного успокоился, в дверь снова позвонили.
- Меня глючит, это белка, бабки не бегают и не пялятся по полночи в чужие глазки, - приговаривал я и бил себя по щекам, но звонок так и орал на одной ноте, не собираясь замолкать.
Плеснув в лицо последнюю порцию холодной воды, я выскочил из ванной и решительно открыл входную дверь. Ну, точно. Пусто. Никакой бабки тут нет и, скорее всего, не было. Как был, в носках, я переступил порог, чтобы посмотреть по сторонам, но не успел этого сделать. Моя левая нога погрузилась во что-то отвратительно склизкое, вонючее и теплое. Нечто желто-коричневого цвета мгновенно пропитало носок и покрыло всю мою ступню.