- Что за нахрен?! – с визгом я влетел обратно в квартиру и, балансируя на одной ноге, принялся закрывать дверь на все замки.
Я долго мыл ногу в ванне. Мне хотелось содрать с себя кожу, но до этого, слава богу, не дошло. Носок я выкинул. Отстирывать зловонную жижу даже не пришло мне в голову. Что это была за гадость? По ощущениям это было похоже на разложившуюся медузу, да и на вид было примерно так же.
В квартире все спали, колонка, которую никто не успел выключить, орала одну и ту же песню по кругу уже битый час. Я перешагнул через несколько пьяных тел, выдернул колонку из розетки и ухватился за бутылку с уцелевшими остатками водки. Огненная вода мгновенно меня согрела, но быстро ударила по едва отрезвевшим мозгам, и я провалился в темноту.
Вот так, собственно, я и заработал легкое алкогольное отравление и больное горло. Даже не пришлось врать начальству, когда утром я звонил сообщить, что беру больничный. В большом напряжении я покинул квартиру Егора, но ничего подозрительного так и не заметил. Гнилая медуза с пола исчезла, как будто ее и не было.
Теперь я снова маюсь в пустой однушке, но думать об Алине и ее никчемности нет ни сил, ни желания. Попить бы, да проспаться, а потом и в аптеку следует сходить. Знал бы я, что меня ждет, сразу вызвал бы «Скорую помощь».
Очнувшись окончательно только под вечер, я обнаружил, что от боли не могу проглотить даже собственную слюну. Приехали. Я выудил из прикроватной тумбочки старый ртутный градусник и попытался его встряхнуть. От слабости сил в руках не было, но с горем пополам я справился с этой задачей. Красная полоска замерла на отметке 39.8. Я уставился в потолок. Водка – зло.
Понимая, что никто мне не поможет, я собрал остатки сил и вызвал «Скорую». На удивление, медики прибыли быстро и занялись осмотром. Судя по тому, как их лица вытягивались, со мной точно не все было в порядке.
- Ну, тут нужна срочная госпитализация, - услышал я сквозь температурный туман, - вам нужно взять с собой необходимые вещи.
- Я не могу, - слова давались чертовски тяжело, - мне привезут. Документы на столе.
Мое обессиленное тело сначала носили, затем везли, потом опять куда-то носили, и все это время я находился где-то на грани сознания и обморока.
Мне казалось, что Алина сидит рядом и держит меня за руку, я чувствовал ее теплую маленькую ладошку в своей руке, но когда я попытался взглянуть на нее, то увидел, что ее губы растянуты в беззубой улыбке, а с остатков разрушенных зубов стекает густой желто-коричневый гной. Ее глаза стремительно затянулись белесой мертвой пленкой, а кожа на лице скукожилась и обтянула череп, как скомканная пергаментная бумага. Я кричал, метался и дергался, но она все сильнее впивалась в мою руку, оставляя кровавые полукруглые борозды от ногтей. Вся кожа, к которой прикасалось это чудовище, на глазах покрывалась разноцветными трупными пятнами, а потом и вовсе чернела. В итоге кожа с кисти слезла как перчатка, обнажив мою гнилую плоть, и осталась в молодой и гладкой девичьей ручке. Голова мертвой сумасшедшей бабки возвышалась над молодым и изящным телом моей Алины. Животный крик раздирал больное горло, а мертвая старуха хрипела, плюясь вонючим гноем мне в лицо:
- Не надо шуметь. Не надо шуметь. Не надо шуметь не надо шуметь не надо шуметь не надо…
Я резко втянул ртом воздух и закашлялся. Я даже не помнил, как оказался в инфекционной больнице, в закрытом боксе, на койке у стены. Справа от меня находилось небольшое застекленное окно, через которое, вероятно, больным подают еду. Напротив моей койки была плотно закрытая дверь, а в противоположном от нее углу открытая нараспашку дверца в санузел. Из моей вены торчал катетер. Я проследил глазами по тонкой трубке и обнаружил над собой капельницу с каким-то лекарством. Похоже, это были галлюцинации. Я слышал, что от высокой температуры людям мерещится всякое. Долбанная старуха слишком врезалась мне в память.
Время то ускорялось, то замедлялось. Я то засыпал, то снова приходил в себя. Когда ко мне зашел мужчина в белом халате, туман перед глазами значительно прояснился.
- Сергей Дмитриевич, у вас, к сожалению, ангина, причем язвенно-плёнчатая, - заметив вопрос в моих глазах, врач пояснил, — иначе ее называют язвенно-некротической. Понимаете ли, - доктор закинул ногу на ногу, - ваши миндалины воспалились, но немного не так, как это происходит при обычной ангине. В вашем случае они покрываются язвами, серым налетом, а вдобавок происходит отмирание тканей миндалин. У вас болезнь протекает тяжело, была повышена температура тела, что, я вам скажу, не характерно при данном диагнозе, однако, случается. Расскажите мне, пожалуйста, о ваших ощущениях.