А что ему говорить-то? Хреновые ощущения. Тело ломит, голова раскалывается, в горле как будто ёж застрял, во рту вкус дохлой кошки. Так еще и слюни текут, не успеваю глотать. В конечном счете, врач остался доволен набором моих симптомов и удалился по своим делам.
За первый день в больнице я сдал кучу анализов. Мне несколько раз тыкали в глотку ватной палочкой, брали кровь, мочу, и я не поверил своему счастью, когда меня, наконец, оставили в покое. Егор привез мне в больницу необходимые вещи, спасибо, что на него можно положиться в трудный момент. Потянулись больничные будни.
Не могу сказать, что антибиотики сразу улучшили мое самочувствие. Первое время я с трудом добирался до туалета и совсем не мог есть, но все же, в больнице мне явно было спокойнее, чем дома в полном одиночестве.
Когда ко мне в очередной раз зашел врач, он выглядел слегка растерянным.
- Скажите мне, Сергей, имеется ли у вас кариес или другие стоматологические патологии?
Я ответил, что нет.
- Лечились ли вы накануне болезни какими-либо антибиотиками?
Я вновь сказал, что нет.
- Что ж, - доктор нахмурил брови, - а контакты с гноем в течение последней недели не припомните?
При слове «гной» меня словно окатило ледяной водой. Но я не собирался рассказывать врачу о моих пьяных глюках. Или это все же были не глюки?
- Да вроде не было такого, - сдавленно произнес я, - а почему вы спрашиваете?
- Ваши анализы пришли. И они очень, я вам скажу, неоднозначны. Вам нужно дополнительно обследоваться.
- А что неоднозначного в моих анализах? Я еще чем-то болен, или что вы имеете в виду? – я говорил и сам задыхался от гнилостного запаха, сопровождающего каждое мое слово.
- Возможно, возможно. Но пока мы не узнаем наверняка, волноваться не следует.
Доктор вышел и закрыл дверь бокса на замок.
Я проснулся ночью от пульсирующей противной боли в левой ноге. Когда я попробовал к ней прикоснуться, то понял, что практически вся поверхность стопы онемела, а по краям онемевшей зоны кожа была мокрая и скользкая. Я подскочил и включил светильник. Моему взору открылась омерзительная картина. Стопа сильно потемнела, кожа вокруг нее напоминала лохмотья, густо намазанные слизью. Меня затрясло мелкой дрожью. Я аккуратно лег на спину, вытянул обе ноги, но вместо того, чтобы вспомнить про кнопку вызова медсестры, закрыл глаза и заплакал. Ужас был настолько велик, что я даже не пытался что-то предпринять. Слезы лились тонкими струйками, затекая в уши, и постепенно меня сморил беспокойный сон.
Я снова распахнул глаза, когда послышался тихий щелчок. С таким звуком открывалась дверь, ведущая внутрь больницы. Через нее в бокс попадали медсестры, врачи и санитары. Дверь легонько покачнулась, но за ней никого не было. В палате царила темнота, хотя я не помню, чтоб выключал свет, прежде чем заснуть. Я вглядывался в плотный мрак и вслушивался в каждый шорох.
- Сереженька?
Это что, голос Алины?
- Сереженька, ты проснулся?
Голос раздавался со стороны окна, и я удивленно повернул голову на звук. На фоне тусклого света уличного фонаря четко выделялась черная фигура. Знакомая женская фигурка.
- Алина? Ты как тут… - я не успел договорить, так как девушка приблизилась и положила руку мне на голову.
- Я узнала, что ты заболел, и пришла тебя навестить, - нежная рука стала гладить мои волосы, - я все еще люблю тебя, милый. Ты мне не рад?
- Нет, конечно, рад. Я просто не понял, как ты зашла сюда, и вообще, - я запнулся на полуслове, - в смысле - любишь меня?
Я вдруг вспомнил все наши ссоры, как она кричала, что ненавидит меня, как я дал ей пощечину за то, что она сходила с подругами в кафе, не сообщив мне, как я в порыве гнева сломал ей руку.
Вместо ответа Алина наклонилась к моему лицу и поцеловала меня так жадно, будто не ушла из моей квартиры месяц назад, опустив ключи в почтовый ящик.
Мое сердце сделало тройное сальто и с грохотом встало на место, когда Алина перекинула через меня одну ногу и уселась на мне верхом. В последние месяцы перед нашим расставанием такого не случалось ровно ни разу. Я стал подозревать, что либо это сон, либо я сошел с ума. Мы целовались так страстно и долго, как будто это была наша первая ночь. Я чувствовал, как Алина прижимается ко мне своим горячим телом, мои руки уже пробрались под тонкую ткань футболки, в нетерпении блуждая по бархату ее кожи. Когда я был уже готов доказывать свою любовь и верность делом, девушка случайно задела ногой мою левую голень, и я зашипел от боли.