— Понятия не имею, Злейший. Эту систему придумали когда-то смертные видящие. Когда и где — уже неизвестно.
— Видящие?
— Смертные, которые могут ограничено нас видеть, — сделал логичное заключение чёрт. — Первые поколения долго не живут, но те, которые смогли развиться или ушли в услужения к ужасам, уже могут быть опасны.
— Каким образом они могут навредить? — закинул я ногу на ногу, сильно заинтересованный этим вопросом.
Клоун вновь поправил очки.
— Обычно смертные ходят с зачарованными предметами, способными нам навредить. Некоторые используют слова или ритуалы как проводник своей слабой воли, мой Властелин.
— Латинский в основе, да? — закатил я глаза.
— Один из языков, которому смертные своей верой дали слишком много смысла, — серьёзно кивнул Чертила, поправив очки.
— Историки, — пожал я плечами. Они и не такое могут.
Что-то мне кажется, что те, кто владеют условным древнешумерским, огненные шары пускать умеют, кхе.
— Существуют и исключительные смертные, которые могут влиять на мир напрямую, — добавил чёрт. — Но даже те, кто на это способны, обычно предпочитают использовать слова.
— Я тебя услышал, — довольно кивнул я. Информации мне выдали кучу, конечно. — Как появляются эти «видящие»?
Загружаю я тут черта вопросами. Наконец-то кто-то может удовлетворить информационный голод о том, с чем я контактирую буквально каждый день. В книге для домашнего уничтожителя мира этого и близко не было.
Наверное, нужно будет потом что-то попробовать сказать на латинском. Может, тоже историком стану.
— Обычно при частом контакте с нематериальным миром и существами из него, Владыка, — смиренно кивнул Клоун. — Но это медленный процесс, может занять годы. Чаще способности передаются через поколения. Как правило, — интеллигентно поправил очки чёрт, — через два-три поколения. Видящих мало. Видящих же, способных использовать слова, ещё меньше. Те, кто связан с нематериальным, долго не живут.
— Тёмное фэнтези, — логично кивнул я. Там вообще особо долго жить не предпочитают. Немного подумав, я задал следующий вопрос: — Тебе о чём-то говорит титул «Властелин Ужасов и Мрака»?
Чёрт почесал рог.
— Значит, мне нужно обращаться к вам так, Темнейший?
Льстит, чертяка. Но вообще, информация необычна. Значит, я не шибко популярная персона. Или, точнее, титул, про который говорила бабка Света.
— Да всё равно, — махнул рукой, чуть поморщившись. Приторный пафос, как же я его терпеть не могу. — А титул «Дитя Конца»?
Демон помолчал, после чего его демоническая рожа нахмурилась, что было больше похоже на оскал.
— Не могу ответить, мой Властелин. В мире ходит слишком много легенд и слухов.
Моя улыбка стала ещё довольнее. Если об этом титуле даже отнюдь не слабый чёрт (наверное) не знает, то сомневаюсь, что моя персона популярна. Значит, охоты на меня не должно быть.
— Кстати, а к какому классу тебя можно отнести, Клоун? — опомнился я.
— Сложно сказать, Темнейший, — пожал плечами чёрт. — Либо класс С, либо В.
После первой лекции профессора Чертилы я продолжил наблюдать за улицей. Кажется, местные «видящие» даже кого-то смогли поймать, раз их стало только больше. Район, судя по всему, у нас не самый безопасный.
Проверки дошли до того, что к нам даже в школу пришли улыбчивые люди с этими светлыми, раздражающими барьерами вокруг них. Учительница нам их представила как выходцев какой-то духовной семинарии «Рассвет». Одежды у них были соответствующие — в робах, с крестами. Они нам рассказывали про важность доброты, смелости духа и веры в лучшее. Также вскользь упомянули существование «тёмных на душу» людей и говорили, что, если мы их когда-то увидим, нужно будет обязательно позвонить им. Намекнули так намекнули — вроде и ничего и не сказали, а вроде и сказали всё.
Нормально так пришли.
— В-вот он такой! — прямо во время «проповеди» сдала меня с потрохами Юлечка. — О-он точно…
— Светлова Юлия, это что такое! — зашипела учительница на мелкую, «намекая» ей заткнуться.
— Н-но он же… — начали наворачиваться слёзы у будущей героини.
— Всё нормально, — с улыбкой кивнул бородатый мужик, сосредоточив на моей наглой роже взгляд, после чего подошёл ко мне, держа в руках светящийся особо ярко крест.
Хотелось поморщиться, но я сдержал себя.
— Вы, молодой человек, обижаете эту молодую леди? — иронично, добро улыбнулся псевдо-священник, как бы случайно ещё ближе направив ко мне крест.
Я едва не скрипнул зубами от неприятной яркости этой штуки. Она не пекла, но раздражала. Безумно.
Как же раздражает, раздражает, раздражает, раздражает…
— Это она меня обижает, — хмыкнул я. — Если бы у меня были косички, дядя, то уже бы начала за них дёргать.