— Ч-что такое? — напугано спросила она.
Ничего не говоря, я положил руку ей на голову, мгновенно поглотив не успевшую заверещать фальшивку, не давая распространиться никакой энергии вокруг.
Всего лишь кривое отражение.
Чувствуя, как приятная энергия ещё чуть-чуть увеличила холодный огонь в моей душе, я подошёл к одному из многих зеркал, в которое случайно и врезаться можно, не поняв, что зеркало вообще есть.
— Щас доброе добро пойдёт побеждать злое зло и спасать психованных принцесс, — с сарказмом заметил я, благодарный мелкой за то, что она мне, фактически, дала ключ к тому, как попасть к ужасу. Чисто теоретически, я и сам мог сместить своё тело в другое, зеркальное измерение, но…
Теперь можно не напрягаться.
Сняв целлофановые перчатки, положил руку на зеркало. Сначала ничего не происходило, но потом я, зацепившись за флёр страха, провалился в зеркало, предварительно иллюзией скрыв своё существование.
Интересно, смогу ли я найти Чертиле нового друга, или лучше будет сразу сожрать без остатка? Смогу ли? Вот сейчас вот и узнаю.
Глава 13
Честно говоря, я ожидал, что сейчас появлюсь тут и с крутой миной пойду уничтожать злое зло и творить хоть и сомнительную, но справедливость. Как оказалось, соваться неподготовленному сознанию в, по факту, другое измерение — не шибко умное решение. Иногда бесстрашие Комнатного Властелина играет против него.
— Интересно девки пляшут, — присвистнул я, попытавшись поднять руку. Правую.
А поднял левую.
Попытался сделать шаг левой ногой, а сделал правой. Попытался пойти вперёд, а пошёл…
Твою мать, как это работает. У меня сейчас мозг сломается.
Вокруг были, как ни странно, зеркала. Множество отражений, какие-то белые лестницы, что, видимо, создал для себя ужас (удобство, твою мать) и, самое печальное, сами лестницы тоже имели собственное отражение. Вокруг было светло, но откуда идёт этот свет — я понятия не имел.
Несколько минут привыкал к изменениям. К счастью, несмотря на то, что Витенька особо умнее не стал, работа сознания уж точно превышала норму, благодаря чему адаптация к подобному прошла относительно быстро. Потом, когда таки пошёл по следам страха, понял, что лестницы вверх — вели вниз, а те, которые вниз — вверх. И к этому было привыкнуть даже легче, если бы не отражения лестниц. Я словно иду и вверх, и вниз одновременно.
Матерясь, желая тут сровнять всё с землёй парой взмахов среднего пальца (а ведь нельзя, я же тут в скрытность играю), пошёл в обратное от флёра страха направление… чтобы врезаться в появившееся отражение, из-за чего я вышел в нормальный мир, буквально выпав за пределами лабиринта, где-то в коридоре с зеркалами.
— Нет, так дела не делаются, — чувствуя, как мозги опять коротят от изменения… всего, пробормотал я. — Мне нужен кто-то, кто будет меня направлять.
И я даже знал, кто. Может, лишь жалкий лакей главного злодея, но пойдёт. Гид, Чертила бы его побрал.
Всё ещё скрытый иллюзией, что, по идее, должна была глушить вообще любые звуки, запахи и другие сверхъестественные чувства (по словам Клоуна, по крайней мере, а ему мне врать не с рога), пошёл искать улыбчивую куклу.
Нашлись они у входа в лабиринт, где, как ни странно, и были с самого начала. В лабиринт все дети зашли и остались только взрослые представители человечества и ужасов. Остановился я у входа в помещение, в том же самом коридоре. Учительница общалась с парнем на какие-то отдалённые темы, хотя и промелькнул вопрос того, почему она их не слышит, на что получила невнятный ответ про звукоизоляцию.
Ну нихрена ж себе звукоизоляция, я оценил.
Привлечь внимание гида решил без использования сверхъестественного (раз уж скрываюсь, то никаких лишних воздействий), хоть у меня и есть мысли, что после этого Марине Владиславовне придётся пить валерьянку.
Тук.
Тук.
Тук.
— Что это? — удивлённо спросила учительница, услышав постукивание где-то в общем коридоре. Наблюдать за их выражением лиц не получалось, увы.
— Самому интересно, — с явным удивлением в голосе пробормотал гид, после чего пошёл ко мне.
Стоило ему выйти в коридор и отойти на достаточное расстояние, я резко схватил не успевшего предпринять никаких действий «парня», проткнув рукой ему печень, после чего переломал хребет, чисто на всякий случай. Сомневаюсь, что кукле, у которой не бьется сердце, важна печень. Сила моего тела была ненормальной, так что позволить «фокус» я себе мог.
— Рукой в печень, никто не вечен. А с поломанным хребтом и подавно, — не сдержался я от «пафосного» замечания.
Из тела, которое я положил на пол, не дав плюхнуться мешком картошки, вылез, мягко скажем, охреневший ужас, выглядевший как гуманоидное… отражение. То есть, он словно состоял из стекла и немного светился, будто на него падал дневной свет, без лица или других атрибутов, ростом со взрослого человека. Опять эти ваши спецэффекты.