Кто вообще придумал, что зло должно действовать ночью? А если я жаворонок? Никакого уважения к чужим проблемам, точно. И то, что Витенька сам назначил место встречи, тут не главное. Неожиданно задумался о проблеме в целом. Ладно сейчас я, а остальные?
— М-мало еды. — Видя, что я уже хотел поджать губы, понимая, что время потратил впустую, получил вторую причину: — Н-но это не главное! И… и культ. Нас раньше было больше…
— Культ? — нахмурился я.
— Культ запечатанного в глубинах леса тёмного бога, — пояснила русалка тихим, в каком-то странном смысле «мистичным» тоном. — Вы можете мне не ве…
— У меня он в подвале запечатан, — махнул рукой, устало вздохнув. Русалка подавилась воздухом. — Зачем вы им?
— Э-э… — замешкалась девушка. — Мы точно не уверены, Владыка…
— Я понял, — облокотился я на родную жижу, подняв взгляд на луну. И почему мне кажется, что женщина, на уловку которой попался папа, относится к неожиданно всплывшему культу? Немного помолчал. — Знаешь, где они сейчас могут находиться?
Русалка, поняв отнюдь не скрытый подтекст в моих словах, неожиданно оскалилась, похваставшись довольно острыми, нечеловеческими зубами.
— Нет, Владыка, но я знаю, что у них скоро должен пройти ритуал. И я знаю, где он будет!
Непроизвольно хмыкнул, зевнув. В голове появилось пару идей, как можно не просто сорвать планы культистам, но и немного поиздеваться над ними. Отпускать их души, конечно же, в планы тоже не входит. Тут другой случай.
— Будем считать, что вы приняты.
Русалки стали победно кричать, начав обниматься друг с другом. Я же погрузился в свои мысли. Наверное, нужно будет подумать о коммунальных платежах, но каких? Страхом платить будут, что ли? Нужны ли они, эти платежи?
Ай, ладно. Спать хочу.
Глава 26.5
Вокруг было темно. Мрачно. Казалось, каких-либо других цветов в этом месте не существует, но какая-то видимость, словно смеясь над привычными законами физики и здравого смысла, оставалась, позволяя хоть как-то ориентироваться.
Это место не было дружелюбным. Нет, наоборот, оно было безумно злым и жестоким, сюда не смели лезть ни демоны, ни боги, опасаясь того, на кого они могут наткнуться и что потерять. Даже самые могущественные предпочитали избегать того, чтобы попасть сюда даже на миг.
К сожалению, не все попадают сюда намеренно.
Маленькая, неприлично маленькая по рамкам этого места душа, ещё не потеряв свой внутренний свет, плыла по бесконечному мраку, чувствуя, как с каждым мигом наступает всё более и более неприятная прохлада. Внутреннее тепло уходило. Казалось, словно сам мир медленно вытягивает силы из души, поглощает без остатка, но постепенно, совсем медленно, без спешки. Настолько медленно, что могло показаться, словно над жертвой издевались. Ведь, душа все равно никуда не сбежит. Она уже стала частью мрака, о чём намекал постепенно затухающий свет сущности.
Как ни странно, но свет здесь не любили.
Могло показать, что прошла вечность. Не одна и не две. Маленькая душа, не понимая того, где она и что с ней происходит, просто продолжала плыть вперёд. Всё больше затухающее сознание, успевшее за время своего путешествия испытать столько отчаяния и страха, что его хватило бы на следующие три жизни, уже потеряло свою цель.
Какая была цель?
Выбраться?
Откуда?
Где он?
Почему ему так холодно?
Может, ему всегда было так холодно и это нормально?
Мысли почерневшей души становились всё более тягучими. Сознание души уже мало напоминало человеческое, больше напоминание способ мышления простого мелкого духа. Только… даже у духов была цель. У маленькой же души её, фактически, уже и не было. Наверное, если бы не один случай, то так бы и сгинула душа, растворившись во мраке.
Резкое, неожиданное нападение.
Маленькая душа вдруг почувствовала, как что-то вцепилось в неё. Буквально влетело. Для неё это было всё равно, что ведро холодной воды, заставившее сознание заработать так быстро, как оно, казалось, не работало никогда.
Душа моментально поняла, кто в неё вцепился: чёрная, уже окончательно потерявшая свой разум тварь, распространяя мерзкие, отвратительные жгуты разъедающей энергии. Практически полностью потерявшая внутренний свет душа буквально вызревала в безумном гневе, чувствуя, как становится всё прохладнее.
Как холодно…
Как холодно…
Как холодно…
Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно…