Смягчившись, Кай снова просматривает папку.
— Итак, пока я согласен с твоим планом, не похоже, что ты действительно знаешь, кто этот парень. Ты охотишься за чертовым призраком и хочешь сделать это без меня?
Достав из ящика стола фотографию, я швыряю ее на середину стола. Кай яростно качает головой, когда его взгляд падает на знакомое лицо.
— Ты же не серьезно, — усмехается он. — Ты думаешь, за всем этим стоит наш отец?
3
ГРЕЙСОН
Засунув мобильник в нагрудный карман смокинга, я жду, пока камердинер откроет дверцу лимузина. После того, как Кай ушел от меня сегодня вечером, мы решили, что придем по отдельности. Он приведет нашего отца, и я буду терпеливо ждать их.
Не самое лучшее оставлять Кая наедине с этим человеком, наша с ним история - сплошные годы крови и синяков, но судя по тексту, который он мне только что прислал, все идет по плану.
При всей этой длинной веренице машин, кружащих вокруг аристократического фонтана, я, несомненно, прибыл в поместье Константин. Поместье всего в нескольких часах езды от города, но мне отчего-то кажется, что я попал в альтернативную вселенную.
Улицы здесь с таким же успехом могут быть вымощены деньгами и золотом, потому что в этом месте нет ничего утонченного или элегантного. На самом деле, ничего утонченного в семье Константин и их образе жизни на самом деле нет, включая то, как они решили представить свою младшую дочь элите Нью-Йорка.
Я помню, как мой отец впервые представил мне этот мир, и там определенно не устраивали никакой гребаной вечеринки. Мало того, что это было похоже на то, как если бы ты решил посидеть в модном ресторане и не знал при этом, какие столовые приборы использовать для какой еды, это был день, когда вся моя жизнь перевернулась.
И не в лучшую сторону.
Именно в тот день я узнал, что человек, которого я смел называть отцом, был на самом деле всего лишь куском дерьма, облаченным в дизайнерскую одежду, который больше заботился о том, как набить свои карманы баблом, чем об интересах собственной семьи.
Лимузин, в конце концов, останавливается, и разодетый камердинер открывает дверь. Когда я выхожу на прохладный воздух и смотрю на людей, снующих вокруг в своих изысканных, дорогих костюмах, я думаю, что, возможно, я не так уж сильно отличаюсь от него.
Чтобы избавиться от него, его люди переметнулись на мою сторону, и с тех пор я застрял в подпольной битве условной любви и ложной преданности. Я больше не был Грейсоном Хьюзом. Я стал «Гигантом», который буквально прокладывал себе путь к вершине. Все меня боялись, потому что я был размером с кирпичный дом. Мало того, они понятия не имели, что с моим IQ 160 я был измученным гением, жаждущим мести.
Движимый ненавистью к отцу, я погрузился в мир, к которому был привязан навсегда, но при условии, что его больше не будет в моем мире. Оно того стоило.
Я одерживал верх.
До сих пор.
Облачившись в костюм, который стоит больше, чем большинство людей зарабатывают за год, я бы солгал, если бы не маленькая часть меня, которая не получает удовольствие от тематики сегодняшней вечеринки. Все здесь чересчур и показушно, но именно в такие вечера я получаю удовольствие от заработанных денег, общаюсь с людьми, которые, как я знаю, такие же темные и испорченные, как и я.
Сегодня вечером у семьи Константин прекрасная возможность соблазнить дегенератов и извращенцев потратить свои кровные, и кто я такой, чтобы воротить нос от хорошей еды, первоклассного алкоголя и идеального фона для выяснения отношений с дорогим папашей?
Застегивая пиджак, я провожу руками по облегающему материалу, наслаждаясь ощущением атласа с вышивкой на моей коже. Черный, как ночь, с золотым филигранным узором, начинающимся на плечах и спускающимся по рукавам, блейзер соответствует рисунку моей венецианской маски. Отлитая по моим точным меркам маска закрывает семьдесят пять процентов моего лица, правый глаз и щека открыты, остальное прикрыто замысловато сплетенным куском металла.
Как только я собираюсь войти внутрь, чувствую мягкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, я вижу Эшли, мою хорошую подругу, одетую в золотое платье до пола без бретелек, подчеркивающее каждый ее женственный изгиб. В паре с инкрустированным бриллиантами головным убором она представляет собой идеальное видение.
— Эшли, — приветствую я, наклоняясь и целуя ее в щеку. — Выглядишь, словно чья-то мечта, впрочем, как и всегда.
— Грейсон, — улыбается она. — Я так рада тебя видеть.
— Взаимно, — протягиваю ей руку, и Эшли протягивает свою в ответ. — Сегодня без пары? — интересуюсь я.
— К сожалению, для меня это всего лишь работа, а не игра, — поясняет она, когда мы направляемся к главному входу. Эшли Лема владеет самой большой эскорт-службой в Нью-Йорке, и она также одна из немногих людей, которые знают обо мне чуть больше того, что лежит на поверхности.
— Я мог бы подхватить тебя после, — говорю я.
— Некоторые девушки сегодня работают официантками, поэтому я взяла их с собой. — Я прищуриваюсь, и она замечает мое замешательство. — Когда они работают официантками, им платят вдвое больше. Они получают почасовую оплату от кейтеринговой компании, а затем получают еще одну сумму от рогатого слизняка, который глазел на них всю ночь, пока его жена висела у него на руке.
— Очаровательно, — саркастически замечаю я. — А что насчет его женушки?
— Ничего, — пожимает она плечами. — Он так взвинчен, что все, чего он хочет, это быстрый и жесткий трах, или грязный минет, который его дрожайшая половина не в состоянии ему обеспечить, поэтому он говорит жене, что идет в уборную, и возвращается оттуда, чувствуя себя королем гребаного мира.
Качая головой, я невесело смеюсь.
— Не знаю, благодарить ли таких людей за то, что они дают тебе работу, или испытывать отвращение от того, что они существуют.
— О, Грей, — воркует она. — Не все так страдают от морального кризиса, как ты.