— Только я заставлю тебя кончить, — выдыхает он, глядя на мою руку. — Только я и мой член.
Я опускаю руку в сторону, когда он двигает бедрами и возобновляет свою безжалостную атаку. Головка его члена врезается в мою простату с мучительной скоростью.
— Я собираюсь наполнить тебя, просто чтобы посмотреть, как все это выплеснется обратно.
Словно в унисон его словам мои яйца тяжелеют и начинают болеть, мой член пульсирует, и жар начинает обвиваться вокруг моего позвоночника, когда каждый мускул в моем теле напрягается прямо перед освобождением.
Член Грейсона толкается в меня жестко и глубоко, а мой живот бесцеремонно украшают толстые дорожки выплеснувшейся спермы. Что действует на него, как спусковой крючок для его собственного оргазма, Грейсон кричит в пустоту, и моя пульсирующая задница сжимается вокруг него, поглощая момент его освобождения.
Как и обещал, он наполняет меня, только чтобы вытащить свой член и с благоговением лицезреть учиненный им беспорядок. Он смахивает каплю спермы пальцами и подносит палец к моему рту.
— Мой.
Я беру Грея за запястье и заталкиваю его пальцы себе в рот, жадно посасывая их, пробуя нас вместе; настоящий и первобытный вкус. Мое тело начинает гудеть отзвуками знакомого гула, когда я ловлю взгляд любви в глазах Грейсона.
Раньше мне казалось, что я себе это представляю. Теперь я не хочу прожить без него ни одного дня.
— Я люблю тебя, — выпаливаю я, и эти слова освобождают меня от страданий и душевной боли, которые я так долго держал в себе.
Он одаривает меня улыбкой с вызовом.
— И я тебя люблю.
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, а затем втискивается рядом со мной на диван.
Будучи полным и насытившимся, ощущаю, как мой пульс и дыхание медленно и постепенно выравниваются. Когда мы с Грейсоном обнажены, каждый мой дюйм касается каждого дюйма его кожи. Мой мир совершенен.
Мой мир правильный.
— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
Приподнявшись на локтях, я смотрю на него сверху вниз.
— Все, что угодно.
Он наклоняется надо мной, и в поле зрения оказывается мой разделочный нож.
— Я хочу, чтобы мы подходили друг другу.
Я в замешательстве прищуриваюсь.
— Хочешь татуировку?
— Нет. Я хочу, чтобы ты вырезал ее для меня. Навсегда.
Я отрицательно качаю головой.
— Не думаю, что смогу это сделать.
Грей прижимает руку к моей татуировке.
— Ты сможешь, Кай. И ты это сделаешь. Для меня.
Он направляет лезвие на меня.
— Я хочу, чтобы она была точно такой же, как у тебя, с твоим именем посередине.
Я делаю глубокий вдох.
— Ты уверен?
— Уверен, как никогда. — Грей шевелится, пока не ложится на спину, и я снова седлаю его. — Я хочу, чтобы мое сердце принадлежало тебе.
— Оно у меня есть, Грей.
Он нежно гладит меня по щеке.
— Пожалуйста, милый. Вырежь его для меня с любовью.
КОРОЛЬ ДРОЗДОБОРОД
КОРА РЕЙЛИ
1
УИТНИ
Долгое время фамилия нашей семьи имела вес. Старые деньги. Социальное превосходство. Влияние.
Сейчас же - первое сходило на нет, остальное тоже было под угрозой.
Папа вновь пригладил свои седые волосы, будто бы это его собирались отдать тому, кто больше заплатит. Шоу началось с того момента, как я стала совершеннолетней несколько недель назад.
— Наш выбор невелик, — напомнил отец. — Ты должна дать ему шанс. Мы нуждаемся в этом.
Выбор был невелик, потому что я уже отказала троим женихам, и все они были из достопочтимых семей. Они обладали все теми же старыми деньгами, что и наша семья, с единственным исключением - в их распоряжении все еще была неисчерпаемая куча долларов. Это не было лишь папиной ошибкой. Неудачные инвестиции дедушки ознаменовали начало этого пути в никуда, а папины неудачные инвестиции на бирже стали последним гвоздем в крышке нашего гроба.
Сейчас только в моей власти было наше предстоящее падение от полного краха. К сожалению, речь не шла о мудрых инвестициях или чем-то приемлемом. Нет. Я должна была выйти замуж за какого-нибудь мерзкого богатого чувака, который бы дал моей семье необходимые деньги, чтобы вновь подняться на ноги.
Звонок раздался точно в ранее обговоренное время. Мама, отец и я уже собрались в нашем пышном фойе, отголоском лучшей жизни, и выстроились, словно оловянные солдатики, чтобы поприветствовать гостя, долгожданного спасителя семейства. Я разгладила свое шикарное платье из эксклюзивной коллекции Patrizia Pepe, которое ухватила на распродаже. Оно было из прошлогодней коллекции, но я сомневалась, что мужчина будет настолько знаком с веяниями моды.
Мама метнула в меня взгляд, который был чем-то средним между предупреждением и мольбой.
Отчаяние семьи росло с каждой неудачной помолвкой, и к настоящему моменту я почти жалела об отказе первому претенденту. Он был самым симпатичным из всех - не симпатичным в общепринятом понимании, а по сравнению со вторым и третьим. Однако от его хитренькой улыбочки у меня сводило зубы.
— Нам очень это нужно, — напомнил вновь отец. Ему не стоило это делать. Крышу дома нужно было чинить, обои отклеились в нескольких комнатах наверху. Первый этаж был в прекрасном состоянии, нам было необходимо держать лицо перед гостями, но это лишь вопрос времени, когда мы будем не в силах поддерживать нормальное состояние и этой части дома.
Наша экономка направилась к двери. Она была одной из последних членов прислуги, которые все еще работали на нас. За последние три года многие из них были уволены по так себе причинам. Первые слухи о нашем финансовом бедствии раздавались то тут, то там. Как много времени осталось до того, когда нас начнут избегать в собственном социальном кругу? Может, долгожданная вечеринка в честь совершеннолетия Тинсли Константин станет последним моментом славы перед нашим крахом.
Я напряглась, когда экономка открывала дверь, ожидая худшего. Меня окутало удивление, когда мистер Пейтон Чэнлер ступил в фойе. Он был намного старше моих предыдущих воздыхателей и на двенадцать лет старше меня, но о его возрасте мне не стоило беспокоиться. Мужчина был в хорошей форме.