— Вот так просто?
— Ты же меня знаешь. Когда принимаю решение, я не люблю тратить время впустую.
Он скептически посмотрел на нее.
— Ну, я не собираюсь лгать. Наша работа может вызывать разочарование. Иногда мне кажется, что мы разговариваем сами с собой, и единственное время, когда кто-то действительно обращает на нас внимание, — это время выборов. И как раз в тот момент, когда мы думаем, что у нас есть шанс привлечь внимание общественности к некоторым из наших законодательных приоритетов... — Он сделал паузу и пожал плечами. — Что ж, иммиграционная реформа — отличная тема для выступления, но я еще не встречал политика, который готов рискнуть переизбранием, чтобы поступить правильно.
— Ты говоришь так, словно пытаешься отговорить меня от этой работы.
— Просто хочу убедиться, что ты полностью осознаешь, насколько изменится повседневная жизнь после иммиграции. Мы не работаем напрямую с клиентами, как ты сейчас. Мы работаем в качестве центра обмена информацией, связывая клиентов с адвокатами по всей стране, но наша основная функция — разрабатывать законодательство и повышать осведомленность.
— Я понимаю.
— Я понимаю, что тебе может потребоваться некоторое время, чтобы наладить дела в Нэшвилле…
— Мой помощник юриста и офис-менеджер временно исполнят мои обязанности, пока мы не наймем нового ведущего юриста. Я могу приступить к работе немедленно.
Он удивленно приподнял брови.
— Так быстро, да?
— Нет причин ждать. Мы вступаем в новый предвыборный год, и, как ты сказал, в это время становится по-настоящему оживленно. Я, вообще-то, думаю, я могла бы прийти завтра, чтобы кое-что обсудить и...
— Гретхен, завтра канун Рождества.
— Знаю. Мне нравится работать в Рождество. Ничто не отвлекает. Естественно, я не жду, что ты тоже будешь работать.
Хорхе провел рукой по щеке и осторожно произнес:
— Ты знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты здесь работала.
От его резкого вступления волосы у нее на затылке встали дыбом.
— Я знаю.
— Скажи мне, что происходит на самом деле.
Она сглотнула.
— Ничего. Я все обдумала и считаю, что это хорошая работа для меня.
— Ты помнишь, как мы впервые встретились?
Гретхен моргнула, удивленная сменой темы. Конечно, она помнила, но почему он заговорил об этом сейчас, оставалось загадкой. Они оба остались в Джорджтауне на рождественские каникулы — Хорхе, потому что не мог позволить себе международный перелет домой, а она — потому что дома ее не очень-то ждали. Но она солгала ему, когда он спросил, почему она осталась. Она сказала ему, что у нее нет семьи, к которой можно было бы вернуться домой. Это было похоже на правду. Даже тогда в ее семье она чувствовала себя чужаком.
— Представь себе мое удивление, когда я узнал, кто ты на самом деле, — сказал Хорхе.
— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
— Около часа назад мне позвонила твоя ассистентка.
— Эддисон? — Гретхен неловко поерзала на стуле. — Что она сказала?
Во взгляде, который он бросил на нее, была унизительная смесь жалости и твердости. Он знал правду. Гретхен быстро встала.
— Я здесь не из-за того, что случилось с Колтоном. Я хочу получить эту работу, Хорхе. Это важная работа. Я получила степень бакалавра в области государственной политики, а затем степень доктора философии. Ты сам сказал, что у меня безупречная квалификация, и...
— Знаешь, ты мне сначала не понравилась.
— Ч-что?
Хорхе откинулся на спинку стула.
— Я думал, ты избалованная. Неблагодарная за то, что у тебя было. Движимая скорее каким-то самопожертвованием, чем настоящей преданностью людям.
Его слова были как удар под дых.
— Вау. Спасибо. Как долго ты это скрывал?
— Но потом я понял, что ты просто-напросто самый одинокий человек, которого я когда-либо встречал. Я думаю, что, возможно, ты все еще такая.
Колтон посмеялся бы над иронией судьбы.
Хорхе печально улыбнулся и встал с усталой медлительностью. Паника сжала ее сердце. Она сглотнула и попыталась снова.
— Хорхе, пожалуйста.
— Если ты все еще будешь хотеть получить эту работу через месяц, она твоя. Но наши клиенты заслуживают того, чтобы кто-то был здесь, потому что этого хочет, а не потому, что избегает чего-то другого.
— Это несправедливо, — слабо запротестовала она.
— Иди домой, Гретхен. Что бы ты ни искала, здесь ты этого не найдешь.
Гретхен была слишком ошеломлена, слишком унижена, чтобы ответить. Уходя, Хорхе оставил дверь своего кабинета открытой, оставив ее наедине с пылающими щеками и колотящимся сердцем. В конце концов, она взяла свою сумку и выходя, попыталась сохранить хоть какое-то подобие достоинства.