— Черт, — выдохнул Колтон, снова зажмурившись. Ему нужно было пойти за ней, но когда он открыл глаза, чтобы выйти, Дафф преградил ему путь.
— Ты хорошо справился с этим, — сказал Дафф.
Колтон пристально посмотрел на него.
— Выпусти меня.
— Лучше пока оставить все как есть.
— Что ты услышал?
Дафф опустился на место, которое только что освободила Гретхен.
— Достаточно, чтобы понять, что ты мудак.
Нет смысла оспаривать этот факт.
Дафф скрестил руки на груди.
— Знаешь, в чем твоя проблема?
— Я уверен, тебе будет приятно рассказать мне.
— Ты все еще не знаешь ответа на мой вопрос.
Колтон закатил глаза.
— Только не это дерьмо снова.
— Ты несчастен, Колтон.
Использование его настоящего имени — не «принцесса», или «придурок», или какого-либо другого уничижительного прозвища — привлекло его внимание не меньше, чем резкость слов.
— Разве ты не слышал, Дафф? Я — олицетворение счастья.
— Счастье — это ожидание, которое тяготит тебя.
Ладно, на этом все. На сегодня с него было достаточно дерьма. Он выскользнул из кабинки, достал из заднего кармана бумажник и бросил на стол несколько купюр.
— Счастливого Рождества, — проворчал он, прежде чем отвернуться.
Он услышал, как Дафф с тихим скрипом выходит из кабинки.
— Мы все носим оковы, которые сами же и сковали в жизни, принцесса. Тебе нужно понять, из чего сделаны твои, пока не стало слишком поздно.
ГЛАВА 5
Проблема с такой тесной компанией приятелей заключается в том, что они без колебаний обвиняли тебя в твоем дерьме.
Колтону следовало бы знать, что ему не удастся уйти от вопросов, когда он встретится с ребятами на следующее утро за завтраком в их обычной закусочной, но он изо всех сил старался. Он сразу же поднял меню, чтобы прикрыть лицо, как только присоединился к Ноа, Малкольму, Маку и Владу за столиком. Три других стула остались незанятыми, ожидая остальных членов команды.
Влад выхватил меню из рук Колтона и бросил его на пустое кресло.
— Эй, — проворчал Колтон, поднимая его обратно, — я читал.
— Ты каждый раз заказываешь одно и то же, — сказал Влад. Он наклонился поближе, чтобы изучить лицо Колтона. — Что с тобой не так?
Колтон оттолкнул друга за плечо.
— Все в порядке.
— Я тебе не верю. — Влад ткнул пальцем. — Ты делаешь эту штуку.
— Что за штуку?
— Он прав, — сказал Малкольм, изучая лицо Колтона. — Ты делаешь эту штуку.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— То, что у тебя с правым глазом, — сказал Ноа. Он принял пьяное выражение лица, приподняв правую бровь. — Ты всегда так делаешь, когда чем-то встревожен.
— Я так не думаю, — сказал Колтон. Но он поднял нож, чтобы взглянуть на свое отражение, и, конечно же, его правая бровь изогнулась дугой. Он отбросил нож. — Отвали.
Мак одобрительно кивнул Ноа.
— Встревоженный — хорошее слово.
— Я использую хорошие слова, потому что я гений.
На самом деле это было правдой. У Ноа был очень высокий IQ.
— Ну, ты ошибаешься на мой счет, — пожаловался Колтон, потянувшись к графину с кофе, стоявшему в центре стола. — Все в порядке.
— Встреча прошла нормально?
У него скрутило желудок.
— Отлично. Прекрасно.
— Прекрасно? — повторил Ноа.
— Да.
— И это все, что мы узнаем?
Колтон заставил себя пожать плечами.
— Больше нечего рассказывать.
— Значит, им понравились новые песни? — спросил Влад.
К счастью, от ответа его спасло появление Гэвина, Яна и Дэла. Они вошли вместе, снова одетые в спортивную форму, вероятно, для тренировки после завтрака. Они сели и посмотрели на Колтона, а затем все трое наклонились ближе.
— Черт возьми, — проворчал Колтон. — Со мной все в порядке.
— Он строит брови, — сказал Дел, обращаясь к столу.
— Мы знаем, — сказал Ноа, в очередной раз передразнивая выражение его лица.
Колтон молча надулся, когда появилась официантка, чтобы принять их заказы. Они приходили сюда столько лет, что весь персонал знал их достаточно хорошо, чтобы просто спросить:
— Хотите как обычно?
Для Колтона это были овсяные хлопья с ветчиной и сыром. Только в «Сикс Стрингс» их готовили так, как делала его мама, когда он был маленьким. Каждое воскресенье вечером она готовила целую сковороду, и этого как раз хватало, чтобы всю неделю кормить Колтона, его сестру и брата завтраком перед школой. Через несколько лет после того, как он ушел из дома, Колтон не мог смириться с мыслью о том, что ему придется есть это снова, не потому, что ему это надоело, а потому, что это вызывало у него отвращение. Воспоминания, которые это вызывало. Его братья и сестры были слишком малы, чтобы понимать причины, по которым их родителям приходилось довольствоваться дешевыми сытными обедами, которых хватало надолго, но Колтон знал. Точно так же, как он знал, что его родители лгали, когда говорили, что в 1991 году им пришлось покинуть свой дом и переехать в маленькую квартирку, потому что они думали, что детям понравится жить поближе к парку.