— Ты не шутила, женщина. Ты действительно ненавидишь Рождество.
— Не называй меня женщиной, — проворчала она, надевая пальто. — И какой была твоя первая догадка?
— Елки нет?
— Зачем мне тратить деньги на то, что только я могу увидеть?
— Потому что это сделало бы тебя счастливой.
Колтон неторопливо прошел в маленькую гостиную, где из мебели были только диван, журнальный столик и маленький телевизор с плоским экраном на дешевом столике из ДСП. В ее квартире была какая-то строгость, безликость, которая показалась ему одновременно печальной и пугающей. Для женщины, излучавшей столько энергии, она жила в бесцветном море, которое высасывало жизнь из всего. Диван у нее был бежевый. Ковер серый. На кремовых стенах не было ни картин, ни фотографий. Круглый стол справа от гостиной, похоже, больше использовался в качестве рабочего места, чем в качестве обеденного. Стопки папок и блокнотов занимали целую половину, а на другой половине лежал открытый, но спящий ноутбук. Он подошел поближе к кофейному столику, который, казалось, вот-вот рухнет под тяжестью стопки научно-популярных книг о гибели демократии, становлении глобальной автократии и растущем равенстве доходов в Соединенных Штатах.
Она закрыла дверцу шкафа и обернулась.
— Прекрати это.
— Прекратить что?
— Судить по тому, что у меня нет навыков украшения.
— Я просто осматриваю квартиру.
— Ты пытаешься подвергнуть меня психоанализу, основываясь на том факте, что я не трачу деньги на милые подушки и фигурки Санты.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты параноик?
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты надоедлив?
— Только ты, дорогая. — Он подмигнул на всякий случай. — Готова идти?
Он открыл входную дверь и подождал, пока она выйдет. Он усмехнулся через плечо, когда она закрыла дверь.
— Твой энтузиазм ошеломляет.
— Как и твой одеколон.
Он рассмеялся и взял ее за руку. Гретхен выхватила ее и спрятала ее поглубже в карман.
— Ни за что. Мы не держимся за руки.
— Почему бы и нет? Это свидание.
— Это ситуация с заложниками.
Из его груди вырвался еще один смешок, но в то же время эти слова пронзили его чувством вины. Он шел на шаг позади Гретхен, которая спускалась по лестнице и входила в холл дома. Тяжелыми и громкими шагами спустилась по ступенькам крыльца снаружи. Колтон щелкнул брелоком, чтобы отпереть машину, и она пошла на звук, направляясь к пассажирскому сиденью. Он надеялся быть джентльменом и открыть для нее дверь, но она опередила его. Гретхен дернула за ручку с видом обиженного подростка и с таким же раздражением забралась на сиденье. Колтон потянулся к дверце, чтобы хотя бы закрыть ее за ней, но она захлопнула ее у него перед носом.
Покачав головой, Колтон обошел машину со стороны водителя. Он едва успел сесть, как она снова начала ворчать.
— Поверить не могу, что ты заставляешь меня это делать.
Он нажал большим пальцем на кнопку «Зажигание».
— Поехали повеселимся.
Колтон отъезжая от тротуара, включил спутниковое радио и переключил его на рождественскую передачу. Гретхен тут же выключила его.
— Моя машина, мои правила, — сказал он, снова включив ее. И, просто чтобы подчеркнуть, прибавил громкость, наполнив машину характерной бибоп-мелодией Мэрайи Кэри «Все, что я хочу на Рождество, — это ты».
Гретхен застонала и несколько раз ударилась затылком о сиденье.
— Я передумала. Выпусти меня. Это пытка.
— Да ладно, — перекрикивал он музыку. — Как кому-то может не нравиться эта песня?
— Сколько раз тебе повторять? Я ненавижу Рождество!
Он показал пальцем.
— И к концу вечера мы обязательно доберемся до сути.
Ее разочарованный возглас был музыкой для его ушей. Кто бы мог подумать, что раздражать кого-то может быть так забавно?
— Хочешь, чтобы я подпевал?
— Хочешь, чтобы я выбросилась из машины?
Колтон снова расхохотался и, наконец, смилостивился. Он выключил музыку и велел Гретхен открыть бардачок.
— Там для тебя подарок.
Гретхен достала сверток в форме книги и положила его себе на колени.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты подарил мне не любовный роман.
— Еще лучше.
Она разорвала бумагу и продемонстрировала книгу в мягкой обложке под названием «Холодная зимняя ночь». На обложке была изображена пара, смотрящая друг другу в глаза, а вокруг них падал снег. Гретхен одарила его невозмутимым взглядом.
— Это любовный роман.
Это рождественский роман. Самый лучший.
— Ты же не можешь всерьез ожидать, что я буду это читать.