Мак рассмеялся.
— Я все еще иногда не могу дышать рядом с Лив.
— Удивительно, что я до сих пор не потерял сознание рядом с Алексис, — сказал Ноа.
— Что еще? — спросил Дел, хлопая в ладоши. — Это хороший материал. Все это романтично.
— Это из-за нее ты вчера так вдохновился на написание? — спросил Малкольм.
— Я не знаю. Но думаю, что это лучшие песни, которые я когда-либо писал. — От этого признания у Колтона пересохло во рту.
— В каком смысле? — Мак подтолкнул его к этому.
— Они честные, серьезные. Как будто я рассказываю истории, которых раньше боялся.
В группе воцарилось благоговейное молчание.
— Черт возьми, — сказал Малкольм. — Это настоящее, не так ли?
Желудок Колтона сжался.
— Для меня. Я не уверен насчет нее.
— Почему ты так думаешь? — спросил Мак.
— Она все еще не говорит мне, почему бросила меня в прошлом году. Я спрашивал ее дважды, и она либо уклонялась от ответа, либо давала какой-то неопределенный ответ.
— Может быть, ты просто не привык к тому, что тебе приходится работать ради этого, — сказал Мак.
— Что, черт возьми, это значит?
Мак пожал плечами.
— Ты знаменитость. Когда в последний раз тебе приходилось беспокоиться о том, что кто-то не хочет с тобой встречаться?
Нарочитая небрежность вопроса была для него ударом в бок, тем более что Гретхен практически обвиняла его в том же самом. Но вчера вечером она поцеловала его так, словно ничего не могла с собой поделать. Он покачал головой.
— Дело не только в этом. Я ей нравлюсь, но, похоже, она не хочет этого.
Ноа хлопнул в ладоши.
— О, мне нравится этот образ.
Колтон нахмурился.
— Это не образ. Это моя жизнь.
— Ноа прав, — сказал Малкольм. — Это классическая сюжетная линия. Один персонаж по неизвестной причине сопротивляется влечению к другому. Но причина всегда есть. Вам просто нужно разобраться в ней...
Группа заговорила в унисон.
— Предыстория.
— Это никогда не подводит, брат, — сказал Малкольм. — Предыстория — это все.
Ребята, как всегда, были правы. Колтону удалось заглянуть в ее прошлое в своем доме, но этого было недостаточно.
— Я думаю, у нее было довольно трудное детство. До вчерашнего вечера она даже ни разу не украшала рождественскую елку.
— Никогда? — Ошеломленный тон Ноа соответствовал выражению лиц всех остальных.
— Как такое возможно? — спросил Дел.
— Я думаю, у ее родителей были довольно поверхностные приоритеты.
Малкольм выразительно указал на него.
— Вот где кроется твой ответ. Узнай об этом побольше, и ты поймешь, почему она сдерживается по отношению к тебе.
— Легче сказать, чем сделать. Она — закрытая книга.
— Тогда продолжай пытаться это исправить, — сказал Мак.
— И не сдавайся, — добавил Малкольм. — Я подозреваю, что она привыкла к людям, которые это делают.
***
Незадолго до полудня Эддисон заглянула в кабинет Гретхен.
— Найдется минутка?
— Конечно, — сказала Гретхен, поворачиваясь на стуле. — Входи. — Эддисон была необычно молчалива все утро, и то, как неуверенно она вошла, нервно прижав руки к животу, когда садилась, не совсем успокоило Гретхен.
Эддисон взглянула на компьютер.
— Я могу уйти, если ты будешь чем-то занята.
— Ладно, теперь я волнуюсь. Ты никогда не беспокоишься, когда меня прерываешь.
Даже смеху Эддисон не хватало обычной веселости.
— Верно. Просто мне как-то неловко.
— Смущает, когда тебя арестовывают за то, что ты прошелся голышом по Бродвею, или смущает, когда...
— Нам нужно больше людей.
Гретхен скрестила ноги под столом.
— Больше клиентов?
— Ха, нет. — На этот раз в смехе Эддисон не было радости. — Мы сейчас едва справляемся.
— Так вы имеешь в виду, что нам нужно больше людей, работающих здесь.
— Я уже давно хотела поговорить с тобой об этом, но знаю, насколько ты занята и напряжена, поэтому я просто прикусила язык, но больше не могу. Мне жаль.
— Сколько это длится некоторое время?
— С прошлого года.
Ноздри Гретхен раздулись от раздражения, но она заставила себя дышать ровно.
— Ладно. Мы еще вернемся к этому вопросу, но что заставило тебя заговорить сейчас?
— Я подала заявление о приеме на новую работу.
Предательство и страх смешались у нее во рту, образовав кислый привкус.
— Где?
Эддисон назвала крупную юридическую фирму в Мемфисе — с роскошными коврами, блестящими лифтами и полным отсутствием чести.
— Серьезно? Эддисон, тебе там не понравится.
Эддисон ответила молчанием.