— Сними это, — приказал он.
Да, сэр. Она пошевелилась, чтобы сесть, потянулась за спину и расстегнула лифчик. И тут его руки накрыли ее руки, стягивая с нее рубашку и черное кружево, а затем отбросили их куда-то. Легким толчком Колтон снова опрокинул ее на спину, и его исследование началось заново. Его ладони скользнули по ее соскам. Гретхен выгнулась навстречу ему, ища и находя. Он играл с ней, заигрывал, проводя большим пальцем по упругим бугоркам, перекатывая их между пальцами.
— Колтон, — простонала она, накрывая его руки своими, — или прижмись к ним губами, или остановись, пока не убил меня.
— Такая требовательная, — усмехнулся он.
Но, в конце концов, он дал ей то, чего жаждало ее тело. Он коснулся языком ее соска, а затем быстро прикусил зубами. Каждое нервное окончание в ее теле пробудилось к жизни.
— Колтон. — Из ее голоса вырвался мучительный стон.
Гретхен обхватила его голову и прижала его губы к своему соску. Она хотела жестко. Он сделал это нежно. Кончик его языка прошелся по ее телу, облизывая его, дразня ее. Ее тело действовало само по себе, снова выгибаясь навстречу ему, и он перешел к другому соску, снова мучая ее своей сдержанностью, когда все, чего она хотела от него, — это бешенства.
Гретхен не могла больше ждать ни секунды. Если они собирались это сделать, то должны были сделать это сейчас. Она взяла его за подол рубашки и вытащила из джинсов, и после этого они стали лихорадочно раздеваться, так же торопливо и неуклюже, как тогда, когда они ввалились в его гостиничный номер после свадьбы Мака и Лив. Что это было между ними? Какая сила природы заставляла одно тело, одного человека страстно желать другого задолго до того, как желание перешло черту, пока оно не стало чем-то более простым, насущным, первобытным?
Колтон встал на колени и стянул футболку через голову. Затем он схватил Гретхен за руки и прижал их к своему животу. Она погладила жесткие волосы, покрывавшие рельефный пресс. Боже, она помнила это, какой была на ощупь его кожа.
Его глаза закрылись.
— Боже, Гретхен, — прохрипел он. — Ты даже не представляешь, как часто я мечтаю о том, чтобы ты прикасалась ко мне.
Колтон возился с пуговицей на джинсах. Дрожащими руками она проделала то же самое со своими. Он дважды выругался, когда его пальцы соскользнули с молнии, но, наконец, он освободился. Его эрекция напряглась, и все, что она могла делать, это смотреть на него. Она так сильно хотела его. Она хотела его прямо сейчас.
Гретхен приподняла бедра и спустила штаны, и, черт возьми, когда она это сделала, Колтон обхватил свой возбужденный член, и он начал слегка поглаживать.
— Только ты, — прохрипел он. — Ты единственный человек, который так действует на меня.
Гретхен попыталась высвободить одну ногу из джинсов. Только одну ногу. Это все, что ей нужно было снять. Его рука двигалась сама по себе, пока он смотрел на ее грудь. Это была самая эротичная вещь, которую она когда-либо видела.
Какой-то звук заставил их обоих замереть.
Он моргнул.
— Что это было?
И тут они услышали это снова. Звук закрывающейся двери. Затем раздались шаги. А затем голос.
— Привет?
— Ты, должно быть, шутишь, — прорычал Колтон.
Ее гребаные родители были дома.
И в этом была проблема, когда она раздевалась с Колтоном Уилером. Если поцелуи будоражили ее чувства, то от того, что она позволяла ему прикасаться к своей груди, она совершенно теряла рассудок. Она была в одном шаге от того, чтобы заняться с ним сексом в спальне своего детства.
Колтон тихо охнул и потянулся за своей рубашкой, которая висела на краю матраса, почти невидимая среди растрепанного розового покрывала. Однако он потерял равновесие и рухнул на пол, едва не ударившись об угол стола. Он выругался еще несколько раз подряд и поднялся на четвереньки.
Гретхен бросила ему рубашку и села, прижав руки к груди.
— Где мой лифчик?
Он натянул рубашку.
— Я не знаю.
— Ты снял его с меня! Куда ты его положил?
— Я не знаю. Меня немного отвлекли твои сиськи. — Он внезапно подмигнул. — Они, кстати, потрясающие.
Зарычав, Гретхен оглядела пространство вокруг кровати.
— Вот он, — сказал Колтон.
Он подполз к тому месту, где ее рубашка и лифчик зацепились за ветку рождественской елки.
Голоса ее родителей снаружи стали громче, когда они вошли в гостиную.
— Я не знаю, чья это машина, — рявкнул ее отец.